— У тебя будет собака, — сказал он ей, ласково улыбаясь. — Если ты хочешь. И кошка тоже… Очень скоро все это у тебя будет. Вот увидишь…
И она кивнула, но отчего-то ей было неприятно прикосновение его мягких рук, и его присутствие рядом, и эти добрые, добрые, обволакивающие вечностью глаза…
Темнота сгущалась. По комнатам ползли темные тени, заставляя Павлика напряженно всматриваться в их зыбкие и неясные очертания, несущие таинственную угрозу.
«Скорей бы уж кто-нибудь пришел», — подумал мальчик.
Чтоб ушел страх, он включил свет. Можно было включить и телевизор, но после того, как его напугали безобидные диснеевские зверюшки, Павлик старался обходиться без него.
Чтобы не быть уж совсем одиноким ребенком, он посадил перед собой Бадхетта и торжественно объявил:
— Сейчас я, пожалуй, прочту тебе книжку. Ты ведь сегодня был хорошим медвежонком. Какую ты хочешь?
— «Мэри Поппинс», — ответил он сам себе за Бадхетта, подражая мультяшным мишкам-гамми.
— А я-то думал, ты уже большой. Ну да ладно. Пойду за твоей Мэри. Только не бойся тут без меня, ладно?
Спустившись вниз, он зажег свет и там, потом подумал и прошел по всем комнатам, щелкая выключателем.
Теперь, когда он с помощью света выгнал все страшные тени, он почувствовал себя веселее. Нашел книжку и уже начал подниматься по лесенке, как вдруг зазвонил телефон.
«Все как в страшилках, — подумал он. — Сначала звонит телефон, а потом появляется какой-нибудь там дикий Фредди Крюгер».
Он поежился и все-таки рискнул поднять трубку.
— Да, — осторожно сказал он. — Я вас слушаю.
— Павлушка? Это мама.
Он не смог сдержать вздох облегчения.
— Как дела, миленький? Чем вы там с Душкой занимаетесь?
«Если я скажу, что Душки еще нет дома, ей здорово попадет, — рассудил мальчик. — А меня опять будут отправлять к этим ужасным старикам».
От этой мрачной перспективы его пробрала дрожь, и он решился на ложь во спасение:
— Читаем про Мэри Поппинс, ма. Душку позвать?
Конечно, он рисковал. Сейчас она скажет — да, позови. Слава богу, он мог сделать вид, что пошел за Душкой, а потом наврать, что она в туалете.
— Не надо, — рассмеялась мать немного неуверенно. Кажется, у нее тоже плохое настроение. — Просто передай, что мне, похоже, придется задержаться. Пусть она покормит тебя ужином, не дожидаясь меня, ладно? Справитесь?
— Да, мама. Не беспокойся, — сказал он, думая, как было бы здорово, если бы она все бросила и пришла. Если бы он сказал ей правду — что Душки нет, он один, ему очень страшно.
Но он большой. Он уже очень большой и не имеет права быть таким глупым и слабеньким.
Она повесила трубку.
«Скорей бы уж пришла Душка», — подумал он. Взял книгу и начал подниматься по лестнице.
— Не бойся, Бадхетт, я сейчас! — крикнул он верному медвежонку.
Внезапный щелчок заставил его остановиться.
— Что это было? — пробормотал он, прислушиваясь.
В доме царила тишина.
Он перевел дух и поднялся повыше. Щелчок повторился — на этот раз сильнее. В доме погас свет.
Малыш оказался в полной темноте.
Глава 7
За окном больницы царила темнота, тяжесть которой не облегчали даже искрящиеся хлопья снега, в темпе largo оседающие на землю.
Теперь Анну раздражала собственная тревога — она казалась ей свидетельством слабости. Ее настроение переменилось.
«Возьми себя в руки, — холодно приказала она себе. — Возьми себя в руки, чертова истеричка. Стисни зубы и терпи, если уж ничего другого пока не можешь придумать… От тебя, в конце концов, зависит не только твоя жизнь».
Кажется, после сегодняшних идиотских галлюцинаций у нее уже нет другого выхода — придётся обратиться к психотерапевту. Иначе она станет опасной для окружающих.
Анна сжала виски ладонями.
«Да уж, — усмехнулась она. — Попытка бегства не удалась, мой ангел. Увы, но скрыться от той насмерть перепуганной девочки, которая прочно поселилась в душе после смерти Мишки, той самой девочки, которую ты пыталась раздавить, как танком, железными доводами рассудка, не удалось, милая…»
Мимо нее прошла блондинка, вежливо улыбнувшись на ходу. Блондинка выглядела совершенно нормально, но Анне все-таки она казалась фантомом.
— Их еще не привезли?
Голос блондинки прозвучал немного издалека. Анна вздрогнула: