У меня никого нет. Мои родители умерли, когда я была ребёнком… или, возможно, бросили меня. Я точно не знаю, потому что ничего о них не помню. До совершеннолетия я жила в детских домах и приёмных семьях, но никто не хотел меня удочерить из-за моего «пугающего» характера. Меня считали странной из-за того, что я была тихой и замкнутой. Но я была одинокой, потому что никто не хотел общаться, а не потому, что я сама этого не хотела.
Проверив свои вещи, я прощаюсь с девушками и другими коллегами. Но, подойдя к двери, обнаруживаю, что она заперта.
— Мисс Гарис, пройдите со мной, — говорит хозяин.
Преодолев лёгкий приступ страха, я разворачиваюсь и следую за ним в его кабинет. Мои коллеги смотрят на меня с сочувствием; их тоже не выпускают, поэтому я предполагаю, что стану первой в списке сокращений. Честно говоря, это немного расстраивает, ведь найти работу сейчас непросто. Но я стараюсь сохранять спокойствие, надеясь, что меня просто переведут в другой отдел.
— Ты моя самая трудолюбивая сотрудница, так что я тебя не уволю. Успокойся, — говорит он своим хриплым голосом, копаясь в бумагах на столе, как он обычно делает, когда нервничает.
— Поняла, мистер Джексон, — тихо киваю я, ожидая, что он скажет дальше.
— Хочу, чтобы ты сказала, кого из сотрудников я должен сократить на этот раз, — говорит он. — Нужно уволить двоих, так что посоветуй мне.
— Что? Я? — спрашиваю я, ошарашенная и разочарованная. Каждый раз, глядя на него, мне хочется протянуть бутылку воды или попросить его прокашляться.
— Да, ты. У меня нет времени следить за ними, а ты идеально справляешься с анализом. Благодаря тебе мы выяснили, кто воровал из кассы.
— Не хочу вас поправлять, сэр, но я была не единственной, кто это заметил, — напоминаю я. — К тому же, на своей новой позиции посудомойки я не могу за всеми наблюдать. Я практически всё время стою спиной ко всем.
— Хорошо, значит, с завтрашнего дня ты будешь обращать на это внимание. Я дам тебе свободные минуты, чтобы ходить по помещению, — говорит он так, будто не замечает, в какое неловкое положение ставит меня.
— Н-но...
— Ты что, хочешь, чтобы тебя уволили?! — кричит он.
— Нет, сэр, — отвечаю, качая головой.
— Тогда слушайся. Я дам тебе день, чтобы всё обдумать. Я не такой уж бессердечный.
"Он такой", — противоречу я мысленно. Как он может просить меня выбирать, кого увольнять?
— Кстати, позови мисс МакКарди, прежде чем уйти, — добавляет он. — Остальные могут идти.
— Только один вопрос, сэр. Они не начнут подозревать меня или Челси?
— Мне всё равно, всё равно они уйдут, — отвечает он, отмахиваясь, как будто это мелочь.
— Вы же не скажете им прямо, что это я...
— Нет. Теперь иди, — рычит он, но затем его взгляд меняется на похотливый. — Если только...
— Я уже ухожу, не волнуйтесь, — спешно перебиваю я и выхожу. Слышу, как он тихо произносит: «Когда-нибудь», но для меня это "когда-нибудь" означает "никогда". Я скорее позволю себя сбить поездом, похитить мафии или соблазнить сверхъестественному существу, чем допущу, чтобы он ко мне прикоснулся. Его общая гигиена заставляет предполагать, что его гениталии вряд ли чище остального.
— Ну что, мы можем идти? У кого ключи? — спрашиваю я нервно, выйдя из кабинета.
— У меня, — говорит Челси, поднимая ключи. — Меня он не звал?
— Звал. Ждёт тебя, но сначала открой дверь.
— Ты в порядке? Не хочешь таблетки от тошноты, маленькая Эли? — спрашивает Карл, один из официантов, обнимая меня за плечи. — Сколько раз ты ему отсосала, чтобы спасти нас всех? На что это было похоже? На печень с луком?
Все смеются, и я тоже, потому что это не унижение. Здесь всегда так, и со временем я привыкла воспринимать это с юмором.
— Я не такая добрая душа, извините, — отвечаю с иронией, вновь вызывая смех у всех, кроме Маркуса, который отталкивает Карла.
— Она таких вещей не делает, — раздражённо говорит Маркус.
— Да ладно, расслабься. Твоя подружка не обиделась.
— Мы не пара, но она женщина, и ты должен её уважать, — резко отвечает Маркус, готовый броситься на Карла.
— Ладно, ладно, парень. — Карл поднимает руки, отступая, и уходит первым.
Мы выходим на улицу один за другим. Ночной воздух обдаёт холодом, и мой рабочий костюм моментально становится ледяным. Это неприятное ощущение, но я его терплю. Главное, что я наконец вышла из этого адского бара.