Это и есть Сумрак.
Приходилось изворачиваться, толкать каменных женщин друг на друга.
Статуи накинулись на безоружного Уара, рвали его серую шкуру, усы на морде волчьей, втыкали свои каменные пальцы ему в ребра. Мана засияла внутри волка, разлилась по всему телу оборотня, заживляя раны. Мановые нити были в когтях его, окутывали голову. Тело колдуна засветилось, из глаза полил зелёный свет. Хватая пастью воздух, он оторвался от земли, на время повиснув в воздухе.
— В пыль, — утробно прорычал он, закрыл глаза, опускаясь на землю.
Все движущиеся скульптуры на площадке и стенах разлетелись на куски.
— Уходите! — довольный увиденным, крикнул я им, зная наверняка, что уйдут, но тут же последуют за мной.
Раздался взрыв на другом конце площадки. Исполин, откинутый взрывной волной, прилетел к лестнице, опрокинув остатки своих мраморных женщин.
Его то и дело трясло от судорог, но серые глаза горели ненавистью. Уродливый великан огромен и ужасен. Его тело непропорциональное, с большой головой и широкими плечами. Кожа покрыта морщинами и бородавками, а лицо изуродовано шрамами и язвами. Великан был настолько высоким, что его голова почти касалась местами уцелевшего потолка, а ноги были такими длинными, что он мог сделать всего несколько шагов и пересечь всю эту площадку.
Цивилизация, блядь! Одет в военную форму, на ногах берцы. Куртка едва прикрывала его уродливое тело.
Исполины известны своей жестокостью и злобностью, и все, кто встречал их на пути, испытывали страх и отвращение.
Он быстро поднялся на ноги, уцелевшие мраморные статуи подтягивались к нему. Его главная противница была так же без сил. Её черный силуэт едва различим на другом конце площадки.
Каждый из нас обладал своей уникальной силой и заклинаниями. Главная битва разгорелась между могущественными колдунами. Но я не представлял, что она будет похожа на нечто подобное.
— «Гоша – кобель», — неожиданно прозвучало в моей голове, хотя я не пускал к себе ни одного урода.
Я не мог этого слышать!
Грузные мраморные статуи развалились и выпали семь вполне живых девок. Они все были голыми, и охренел я от того, что каждую из них я знал и трахал в своё время.
— Гера! — крикнула блондиночка.
— Он Гоша, — возмутилась ещё одна блондинка.
Первые две – это моя жена и жена брата, которую я взял после его смерти. Ещё была та, у которой белые кудри, эту я обожал до беспамятства. Брюнетки. И шатенка, в которую я не вошёл, но хорошенько подлизал, и она у меня в рот брала честно. Динарка – колдовская девка с глазами нереальными. Если бы мне разрешили, я бы взял её в жёны и был бы счастлив, но у старого волка Лихо были иные планы на меня.
Груди белые, запахи сладкие. Глазки невинные.
Любовное наваждение — непреодолимое влечение к своим женщинам, которое полностью захватывало мысли, чувства и поступки. Оно возникло внезапно и неожиданно, подобно вспышке молнии, и продолжало терзать душу долгое время. Потому что каждую из них я потерял, а одну собственноручно убил.
Мысли об объекте страсти навалились адским безумием и беспробудным мороком желания перетрахать их всех, а лучше вместе, ну и по очереди. Обернуть волчицами и заставить лежать у своих ног. Мысли об этом заполняли всё сознание, не давая даже толком вздохнуть.
— Шорох, Дрёма, — отчаянно позвал я, чувствуя запахи и тепло тел приближающихся девок.
Сильная эмоциональная привязанность к одной из них сыграла плохую шутку.
Я чувствовал непреодолимую тягу к объекту своего наваждения, хотелось быть рядом со своей девочкой каждую минуту, слышать её голос, видеть улыбку. Желание постоянно находиться в контакте с ней.
Белые кудри.
Любимица. Но я не однолюб. А зря. Ведь так? Это поганое испытание говорит мне о том, что я ебучий конченный кобель, которому всегда мало одной. И хотя многоликость оборотня предполагает, допустим, стороной оленя настоящий гарем, было одно большое «НО». Мы созданы в паре. Найти её трудно, но если находишь, терять нельзя ни в коем случае и другую брать тем более.
И я за ней пришёл.
— Ах, ты сука, — прошипел я змеем, — ты меня хотел вот так сбить?
Я прищурился, чтобы груди белые не слепили глаза, и накинулся на заклятье исполина.
Самое ужасное в этом колдовстве то, что девки оказались из плоти и крови и не сопротивлялись. Когда я их резал, кричали на разные голоса, умоляя меня сдержать зверя и не убивать их.
Дорого мне стоило это всё!