Убить своих жён.
Сердце вырвали и поклевали. От чего я ещё больше в ярость впал. Посмотрел на свой меч, а крови не было. И девок тоже.
Чистый гипноз!
Здесь никто не мог знать, с кем я трахался и с кем кому изменял.
Исполина на месте не оказалось, он кинулся к царице, как её там? Имя такое. Блядь, имя жены не запомнил. Ну, по крайней мере, будет что спросить.
Их силы были равны, и ни один из них не сдавался. Она наносила мощные удары, вызывая огонь, лед и молнии. Воздух наполнился магическими энергиями, и башня замка тряслась от силы. Все окружающие многоликие стояли, затаив дыхание, и наблюдали, как разыгрывается эта эпическая битва.
Но по мере продолжения боя, силы исполина и мелкой на его фоне колдуньи начали истощаться. Неустанно великан атаковал, не давая времени на восстановление девушке в чёрном плаще.
Я вынужден был вмешаться. Со своим мечом в руках ринулся вперёд и отрезал ногу исполину.
Вонючая кровь водопадами хлынула на лестницу, испачкав мои ноги. Кожу от этой субстанции начало жечь, пришлось низом своим перекинуться в змея.
— Хладнокровный! — выкрикнул кто-то с ненавистью, и уже тигром собрался прыгнуть в мою сторону, чтобы загрызть.
Ивар и Уар прямо в полёте котолака выловили и к полу пришпилили.
— Пламя! — закричал я и направил поток рукой на собирающуюся волну исполина.
Царица хорошенько его высушила.
Исполин полыхнул от моей маны, сжирало сине-алое пламя одежду и уродливую гниющую плоть. Мой враг орал и бесновался. Лопнули глаза, вытекла кровь и тут же запеклась.
Но это не его смерть. Он, сука, регенерировал.
Загорелись над площадкой мои мановые нити. Их было очень много, не такие толстые, как на небе, но многочисленные, как кровеносные сосуды в теле. Нити отделялись от меня. Я аккуратно, торопливо, как бабушка вяжет носок, связал заклинание, мудреное и очень сильное. И кинул его, окутав исполина целиком огромной сеткой. Великан заверещал так пронзительно, что всем живым пришлось затыкать уши.
Прожгло его плоть, разделив его на множество кусков.
И вот перестал двигаться. От него осталась только пепелище.
Ура, блядь. Я почти жив.
И в этот момент над головой пролетел огромный ящер.
Чуть не снесло порывом ветра. Черные перепончатые крылья расстелились над площадкой. Огромные когтистые лапы, как корни векового дуба, подхватили с камней фигуру царевны, и взмыли вверх.
Многоликие, которые Теплокровные, бежали с башни подальше. Никто даже в битву с драконом вступать не собирался.
Все огни погасли. Наступила кромешная тьма. Только остатки белого мрамора были едва различимы.
Так я узнал, что ночь наступила, какого дня не понятно вообще.
Женщина-птица издала истошный вопль. Луна упала на колени и впала в истерику, продолжая кричать от ужаса.
— Потеряла свою госпожу! — убивалась она.
А я был ошарашен тем, что потерял свою невесту, даже не увидев её
— Кто ты? — спросили за моей спиной.
Покой и полная уверенность в правильности поступков – вот награда победителя. Улыбнувшись, я повернулся к многоликим. Десятки воинов стояли на лестнице.
Раскинул руки в стороны:
— Георгий Дрёма.
Рядом с ними виляли хвостами мои волки.
— Где живет дракон? — спросил я у аборигенов.
И не получил ответ. Меня, похоже, ненавидели.
— Я очень прошу, — по розовым щекам Луны полились слезы. — Помоги освободить мою госпожу. Ты самый великий колдун. Вы не представляете, как она мучается со всей этой компанией. Они там бунты поднимают, власть делят. Их тысяча, она одна.
О чём она говорила я не понял. Хотел продолжить разговор со служанкой моей невесты, но нахмурился, чутко слушая разговоры многоликих.
— Он – Хладнокровный, я видел змея.
— Я тоже видел.
— Убьём его.
— Ты же говорил, что жених! Не оставь её! Не бросай нас в беде! — продолжала Луна.
Мои волки больше в толпе многоликих не стояли. Кажется, меня грохнут сейчас.
Показать им своего волка – не спасёт.
— Не брошу, — пообещал я, откидывая от себя рыдающую девушку. — Разберёмся.
Я твёрдым шагом подошёл к трупу исполина. Вонял отвратительно.
За спиной раздался грохот машины Виктора Да и хлопки медных труб.
— Садись, царь, я подвезу тебя!
— Да, конечно, — устало усмехнулся я. — Прыгнуть в пространстве я точно не смогу.
Механик оглядывался по сторонам.
Котолаки, волки, гарпии. Многоликие перекидывались.
— Виктор, это Хладнокровный царь! — предупреждали механика.
Убедившись, что этот сутенёр, подкинувший мне такое уродливое видение, от которого меня до сих пор колбасило, сдох, я направился к машине Виктора.
Он мне мохнатую лапу подал и помог забраться на броневик.