— Как ты это делаешь? — торопливо спрашивал Дрёма, обходя большую белую медведицу, сунул руку в её шерсть, мешая спать. — Скажи как.
— Не сможешь, — пробасила медведица.
— А я постараюсь.
— В древности могли колдуны природой управлять, потому что весь мир нам был подарен. Злоупотребили. Отобрала Природа такую способность. Жалкие знания остались.
— Скажи мне, как это?
— Это когда ты колдовскую сущность от простой человеческой сможешь отделить. Когда звериную от простой человеческой выделить сумеешь, тогда и получится.
— Ничего не понятно!
— Не кричи! — рыкнул зверь, и Дрёма отпрыгнул в сторону.
Радость почесала медведицу за круглым ушком, и старая колдунья уснула.
Сама же девушка спустилась с крутой её спины и, стуча деревянными башмаками, направилась в другую комнату старинного дома.
Шла впереди, а Дрема послушно за ней.
— Зачем с ней так споришь? — тихо спросила его жена, в зале подкинула в огонь ещё дров. — Устаёт она, потому что старая.
— Пусть делится. Спасать мало, надо ещё и обучить. Если её не станет, как мы с тобой жить будем?
Он печально смотрел, как она нагибалась. Красивая она, оформилась по-женски. Попка у неё круглая стала, груди выделялись. И коса толстая кудрявых светлых волос ниже пояса свисала.
Терялся он, когда вот так: тепло, света мало, и девушка его рядом. Руки будто мхом набиты, в ногах ветер, в голове горячие источники били, а между ног камни твердели.
Он приблизительно знал, что делать… Нужно было у Аары спросить, как… А у кого ещё? Старая исполиниха любила Радость очень сильно, ей можно было доверять.
Дрёма подошёл к девушке. Радость выпрямилась и встала к нему лицом.
И стояли так, краснели, в жар обоих кидало. Дрёма голову на бок склонил и в губы её поцеловал. Ресницы белые дрогнули
Тёплые её губы ароматные, затуманивали его разум.
И в дрожь кинуло тела. Он её попробовал языком, а она прикоснулась к горячей руке, скрестила их пальцы.
Дрёма девушку к себе потянул, а потом услышал, именно услышал лёгкий писк, будто что-то внутри предупреждало его об опасности.
Он отпрянул от Радости, и она даже немного обиделась.
— Аара! — закричал Дрёма и побежал в другое помещение, где спала белая медведица.
Но медведицы уже не было, старая колдунья стояла в своём плаще, лицо её страшное закрывал капюшон, в тени которого горели синие глаза.
— Как же нашли они нас, — шептала она удивленно.
Дрёма следовал за ней по тёмным коридорам. Мимолетом поцеловал Радость в губы.
— Спрячься, — попросил её.
Дверь распахнулась, они вышли из дома в тёмную ночь. Совсем недавно выпал снег.
Встала Аара во дворе и подняла голову к звёздному небу. Дрёма сделал то же самое. Колдовским зрением посмотрел, весь небосклон исчерчен мановыми путями, но что-то было не так.
— Чего-то не хватает сегодня, — растерялся маленький колдун.
— Что заметил , мальчик мой? — спросила Аара, глядя на него сверху вниз.
— Мановые пути изменились.
— И что же в них изменилось?
— Нет чёрного манного пути, — догадался он.
— Плохой признак, — сказала Аара.
Дрёме без одежды было легче, он разделся до гола. Холод пронизывал его тело, но так лучше, он чуть оторвался от земли, не оставляя следов, и пропал в темноте.
Не так далеко от входа в дом лежали ножи и меч, а ещё трезубец. Много оружия у него было, кое-что здесь нашёл, наточил, восстановил. Теперь не с пустыми руками встречал нежданных гостей.
В сторону отошёл, чтобы напасть со спины.
Пришло исполинов десяток. Аара плащ подвязала, вытащила рунный меч свой из ножен тяжёлых и вступила в битву с колдунами.
А вокруг пришлых исполинов метался Чёрный туман, как сумрак живой, прислуживал хозяевам.
Чёрный туман этот страшный, словно видел, что прятался в темноте маленький человеческий мужчина, и пытался подловить его. И нельзя ножом с ним справиться и не кольнуть трезубцем, не разрубить мечом. Только колдовством сильным, сеткой светящейся к земле прибить, и то на время. Кусался, мучил человека.
Аара прогнала его. Зашипел Черный туман, унёсся в лес.
Дрёма накинулся на исполина, по спине его залез и воткнул в позвоночник с размаха меч. Исполины сильные, исполины огромные, но неповоротливые. А он маленький, юркий, то в колено трезубец вбил, то пять пальцев на руке отрезал.
Конечно, если бы не было Аары, они бы его выловили и убили. Точнее не убили, а замучили бы до смерти, как они любят делать, долго издеваясь и насилуя. Уродливые они. Он их с ненавистью, на отчаянии животном бил. За жизнь яростно сражался, стараясь выпустить в себе зверя, а человека отделить и спрятать. Так лучше, так не страшно.