Под ним на земле появился заяц, не заметивший, что рысь и человек сверху.
Рысь перевела взгляд на добычу покрупнее, тем более человек неведомое существо, и что ждать от него неизвестно. Мягкие лапы ступили на ветки, кошка размером с Дрёму упала вниз на зайца.
Заяц тоже не маленький, с ушами так в два раза выше человека, моментом отреагировал и задними лапами по морде кошачьей зарядил, так что рысь кувыркнулась в воздухе и дала драпу тяжело раненой.
Забыв про нож, в этот момент Дрёма упал на зайца, не упустив добычу.
— “Убить!” — мысленно приказал он своему зверю.
— “Я понял, человек”, — отзывался утробным басом внутри него настоящий хищник.
Его второе я, его помощник внутренний.
Руки увеличились. Ноги вытянулись и по-животному загнулись. Покрылась смуглая кожа густой чёрной шерстью.
Раз заяц, значит волк.
Дрёма распахнул широченную пасть, полную клыков и, упав на зайца, вцепился в шею. Острые зубы клинками впились в шкуру, добрались до мяса, и потекла сладкая, приятная кровь по пасти голодного оборотня.
Вгрызаясь в шею зайцу, Дрёма лакомился плотью и выпивал кровь. Когтистыми лапами, которые напоминали человеческие руки, он выдавил зайцу глаза, и когда жертва чуть дёргалась, умирая, закинул в окровавленную пасть глазные яблоки.
Вышла к нему стая волков, настоящих, злых. Он крупнее их намного.
Между когтей заиграли молнии. Волки кто успел, лапы унесли, остальных Дрёма загрыз. Сожрал волков, зайца только частично. Оставив падальщикам обглоданные кости, поспешил в убежище, чтобы накормить Радость.
— Я никогда не буду один.
— "Никогда", — подтвердил зверь.
Между корней он не влез, обернулся парнем и затащил в их убежище тяжёлую тушу зайца.
Она лежала, укутанная в старые ткани и шерсть, совсем похожая на скелет. Ему не нравилось так, он хотел видеть попку и грудки, чтобы щёки были, и волосы не выпадали.
Ветки собрал, и там, где раньше кострище было, развёл огонь. Ножи забыл на дереве, пришлось когти свои выпустить. На губах хищная улыбка, он рассматривал свою руку.
— Что это? — слабый голосок заставил оглянуться. Он убрал руку.
— Я обернулся в зверя, как умела Аара.
— А в какого?
— В волка. И убил нам зайца. Сейчас я накормлю тебя.
— Да, я хочу кушать.
— А когда поешь, мы сделаем ребёнка. Теперь можно. Теперь я не просто выживу, род свой оборотный продолжу. И мне нужны будут сыновья, много сыновей, Радость. Исполины мне, твари, за всё заплатят, я же выйду из леса, или не выйду, но и к себе не пущу. У меня такие планы!
— Корми.
****
Долго они путешествовали, и в первый раз он такой настойчивый был. Почувствовал себя хозяином, добытчиком. Молодой мужчина с голодом волчьим смотрел на неё.
— Научишь оборачиваться? — Радость от сытости опьянела, залезающего на неё Дрёму гладила во всех местах.
— Я тебя, — задыхался он, — в сумке носить буду.
— Нет, хочу с тобой бегать, — шептала она в его губы.
— Здорово! Вместе мы загонять зверя сможем.
— Сможем.
Покраснели от смущения, целовались долго, мягко и с напором. Разделись, жарко стало от костра, сытости и страсти.
И неожиданно запахи сменились, лесными стали, словно Природа начала их прятать.
Поцелуи колючие, а руки его крепкие лоно тронули. И обрушились на Радость эмоции. Слабость накрыла, девушка стала отрывисто хватать ртом воздух.
— Нравится? — прямо в ушко горячим дыханием дыхнул Дрёма.
Нравилось до безумия.
— Да, — выдохнула она и глаза закрыла.
Между ног жар пульсировал, уже не в силах даже говорить. Девушка ногами обхватила парня и чуть подсела вниз, но через мгновение испугалась. Тогда Дрёма стал возбужденно её зацеловывать, вводить член в её узкое лоно.
Радость испытала боль и чувство наполненности своим мужчиной. Она бы закричала, но он не дал, укрыл рот своим и не отпускал, входил в неё, старался глубже, вбивался с силой. Он застонал, оторвавшись от поцелуя, уткнулся в её растрёпанные белые кудри и взорвался прямо внутри любимой жены горячим семенем.
Вынул член из влажного лона, но не отпустил Радость, к себе прижал.
Бились бешено сердца, слипались вспотевшие тела, хотя ледяной ветерок поддувал.
— Спи, — задыхался он. — Спи, тебе нужны силы, — Дрёма покрывался мехом. — Согрею, — уже утробно сказал он ей.
Волк чёрный еле влез под корни дерева, чтобы хвост не спалить, затушил костёр. И внутри клубка, в который свился зверь, спокойным сном спала удовлетворённая и зализанная Радость.
Пока не получалось у неё в зверя перекинуться, носил её Дрёма в сумке у себя на груди. И на охоту брал, сил она ему придавала и лечить умела так, что ни одна рана не была страшна.