Генрих перевернул листок и заразно зевнул. Стареет. Уже нет сил подолгу сидеть над бумагами. Впрочем, гораздо больше тревожило не это. На кого оставить бизнес, выпестованное детище, королевство тайных связей и денежных потоков? Оба сына выросли непутёвыми. Старшему уже под пятьдесят и больше половины из них он просидел в доме для умалишённых. Младший, тридцатилетний, только и мог что транжирить. Отец осознавал свою ошибку, но уже ничего не воротишь. Слишком много сил и времени он отдал, выращивая своё любимое чадо - бизнес. А жена - чтоб ей неповадно на том свете было - не сумела воспитать настоящих мужчин. Да и что с неё возьмёшь? Баба есть баба.
В дверь постучали.
- Войдите, - осипшим голосом разрешил Генрих.
Похожий на тролля здоровяк еле-еле протиснулся в дверной проём. Таких гренадеров у самого Петра Великого не было. Одежду на гиганта найти не просто. Перешьёшь его белую рубаху - и хватит на дюжину первоклашек. Кожаные штаны и жилет, мягко говоря, не нравились Королю, но пускай у телохранителя будет хоть какая-то радость в жизни. Ну любит Кнут кожу, что уж тут поделаешь. Даже браслет на левом запястье из переплетённых косичками чёрных и коричневых ленточек.
- К вам гость, - огласил телохранитель, словно камни перекатились.
- Поздно уже, - буркнул Генрих. - Спать хочу.
Кнут вытаращился на Короля. Тот оторвал взгляд от папки и, отложив ручку, признался тихо:
- Устал я. Мне скоро восемьдесят стукнет.
Здоровяк переварил слова босса и уведомил:
- Это Липова привезли.
- Так что же ты сразу не сказал? - встрепенулся Генрих. - А ну живо давай эту гниду сюда!
- Есть! - отчеканил Кнут и гаркнул за дверь: - Заноси!
Двое бритоголовых плечистых молодчиков втащили под руки плюгавенького, тощего мужичонку. Его коричневый глянцевитый костюм от кутюр в пыли. Измятая шляпа покосилась. Ручки прижимают к груди портфель, будто в нём само сердце. Бугаи грубо швырнули пленника на пол. По ковру покатилась шляпа. Король поморщился, точно хлебнул рыбьего жира. Привстав, поинтересовался:
- Ну и кто это тут у нас?
Мужичонка ещё сильнее стиснул портфель и затравленно посмотрел на Генриха.
- Кто?! - возвысил голос тот.
- Это недоразумение, - как мышонок пропищал гость.
- Что? - Король приложил ладошку к уху. - Не слышу. - Деланно всмотрелся и всплеснул руками: - Мать честная! Кого я вижу?! Так ведь это же сам Липов. - Выбежал из-за стола. - Батюшки! Аркадий Поликарпович! Сколько лет, сколько зим! Дорогой вы наш!
Генрих подскочил к стоящему на коленях, сконфуженному гостю и лихорадочно затряс его за руку.
- Вставайте, вставайте, - елейно попросил Король и даже помог подняться.
Липов вжал портфель в грудь и диковато оглянулся. Бритоголовые молодчики улыбнулись по-волчьи.
- А не сильно ли вас измяли, дорогой вы наш? - нарочито полюбопытствовал Генрих.
Гость пожевал губами и пробурчал:
- По мне видно...
- Ну так, любезнейший, времена ж нынче такие.
- Такие, - согласился мужичонка.
Король всмотрелся в потолок и вздохнул.
- А припоминаете Одессу? Какие времена были...
В глазах Липова сверкнул ужас. Из скошенного рта посыпались слова:
- Там вышло недоразумение. Это всё из-за Жука. Это он...
Генрих двинул кулаком в живот гостю, обрывая болтовню. Тот согнулся и упал на колени. Стоило Королю вскинуть бровь, амбалы под руки подняли стонущего пленника.
- Ну не хорошо это, - нравоучительно заговорил Генрих, массируя кулак. - Валить всё на мёртвых... Э-эх, Аркадий Поликарпович, разочаровываете вы меня. А я-то думал, что за эти годы вы, дорогой мой, поумнели.
Мужичонка, стоя на четвереньках, хекал.
- Что вы там говорите? - вслушался Король. - Не слышу... Ну да ладно, - махнул рукой и сел за стол.
Липов наконец-то отдышался и с трудом встал. Огромный Кнут поднял шляпу и услужливо напялил её на мужичонку, выровнял.
- А хорошо ли вам, любезнейший гость? - спросил Генрих. - Вы то бледный, то багровеете.