Мужичонка взвыл волком, угодившим в капкан. Здоровенный Кнут передал пленника в ручищи свирепых молодчиков. Они молча поволокли его к выходу.
Дёргая ногами, Липов заголосил:
- Генрих, поверь мне! Это всё Фёдор. Твой Фёдор! Ожерелье у Крамара. Это он купил...
Троица скрылась с глаз Короля. Послышался глухой удар, и вопли сменились стоном.
Кнут посмотрел на босса и пробасил:
- Даже я не поверил.
- Охраняй, - просипел Генрих.
Гигант кивнул и вышел, плотно прикрыв дверь.
Король сел за стол. Думал долго. В конце концов взял ежедневник в переплёте багровой кожи. Под узловатыми пальцами зашуршали странички. Буква «К».
- Давненько не виделись, Витёк, - прошептал Генрих. Ноготь прошёл сверху вниз и остановился на записи «Крамар Виктор Сергеевич (Витёк)». Рядом семизначный номер.
Король поднял трубку и... передумал. Захлопнув ежедневник, отодвинул его в сторону.
Прошло несколько секунд. Генрих приложил трубку к уху и нажал на кнопку.
- Мустафа, бесяка, спишь?! Нет?.. Вот и хорошо... Возьми парней и прокатись к Витьку... Крамару. Есть там у него одна штуковина... Он знает... Обоих сюда привезите. Похоже, дело серьёзное.
Король положил трубку и прошептал:
- А может, и нет у него ни черта...
Генрих широко зевнул и закрыл глаза.
Когда за дверью послышалась возня, он так и не понял, удалось ли подремать. Голова соображала плохо.
Постучали.
- Кого ещё принесла нелёгкая? - пробурчал Король.
Дверной проход перегородил Кнут и пробасил:
- Там Митька.
- Да пропусти ты, бычара, - зазвучало позади гиганта.
Генрих устало кивнул.
Телохранитель услужливо отошёл в сторону и пристроился около шкафа.
Коротко стриженый молодчик в чёрной кожанке и наутюженных брюках буквально влетел в кабинет и ожёг здоровяка взглядом.
- У-у, бычара, - скосоротился Митька.
Кнут нерушим как статуя.
Взбудораженный гость остановился перед столом и попал под буравящий взор отца. Глядя на высокие, резко очерченные скулы и лобные залысины, у Короля всегда появлялись подозрения, что Сонька нагуляла Митьку. Да и как, спрашивается, у бережливого отца мог уродиться такой транжир?
Митька вздрогнул, но таки не стушевался.
- Батя, я никогда не лез в твои дела. Ты же сейчас, кажись, совсем одурел на старости лет.
Кнут свёл брови и выдвинул нижнюю челюсть. Каменно спокойный Король проговорил сыну:
- От тебя алкоголем несёт.
- Ну выпил малость, - встряхнул плечами Митька. - В клубе только что был.
Генрих с пренебрежением отвернулся от сына и, глядя на пейзаж, заворчал:
- Клубы, клубы... сплошные клубы.
- Я молодой. Мне пожить надо, а не сидеть в этой норе.
Отец стрельнул глазами и зашипел:
- Если б не эта нора, ты бы шлялся по подворотням и драл грязных шлюх. Понял?
Митька причмокнул, словно отсосал кровь из губы, - привычка, преследующая с детства.
- Какого беса припёрся? - просипел Король. Даже Кнут дёрнулся.
Сын потоптался на месте и не так бойко, как прежде, сообщил:
- Легавые в клубе были.
- Узнаю, что с наркотой дружишь - удавлю.
Точно невидимая плеть жиганула Митьку.
- Да не в том дело, - клятвенно заверил он.
- А в чём?
Сын прочистил горло и выговорил сухо:
- Меня повязать хотели.
- С чего бы это? - буднично поинтересовался Генрих.
- Батя, всё серьёзно было. Мусора мне ствол подкинули. Короче, как питбуль в меня вцепились.
Король ухмыльнулся.
- Если это всё так, я рад, что тебе хватило ума самому выкрутиться.
Митька вытер со лба пот и затараторил:
- Они на понт меня брали. Тебя хотели шерстить. Всё о тебе выпытывали. Талдычили о каком-то презенте из Египта.
На лице Генриха собрались тучи. Спросил коротко:
- А ты что?
- Да я ж и сказал им, что... к твоим делам отношения не имею. Не верили твари. Рёбра пересчитывали, - Митька потрогал левый бок. - Э-э-э... Выродки...
Король задумался надолго.
Сын решился нарушить тишину:
- Не знаю, что ты там ворочаешь, но, кажись, кому-то серьёзному дорогу перешёл. Тот майор Стропилов - зверюга. - Потрогал себя за бок и окончил: - Думать же надо, батя.
- Думать, - прохрипел отец, сжимая чернильную ручку. Взгляд хлестнул по сыну. - Может, научишь меня думать?
Митька отступил и чуть не наткнулся на выросшего за ним Кнута.