- Мой папик...
Удар кулаком в живот не дал девушке договорить. Она кашлянула кровью.
- Твой папик будет купаться в дерьме, - Димон отчеканил каждое слово. - Тебе ясно?.. Ясно - я спрашиваю?
Ксюха решила промолчать, за что и получила ещё раз кулаком в живот.
Сын Короля вцепился пальцами ей в подбородок и сблизился лицами. Изо рта у него воняло кислятиной.
- А хочешь, сучка, я изукрашу ножиком твои щёчки, лоб, носик?
Девушка всхлипнула.
Прохрипевший Димон оттолкнул её голову и опять отсосал «кровь».
Рыжуха тихонько плакала. Всхлипывания приглушал завывающий ветер. И самое обидное - эти гады правы: кричи - а никто не услышит. Да и даже услышь - всё равно все трусы. Ведь Ксюха уже у издательства молила о помощи. Тот мужчина припустил прочь, аж пятки засверкали. А гаишник? Подлец!!! Девушку колотило. Ножки начинало сводить судорогой - долго на носочках не постоишь. А висеть на наручниках очень больно.
За потрёпанными временем стенами продолжал заунывно выть ветер.
- Послушай меня, - Кабан сменил Димона. - Лучше не играй с нашим терпением. Скажи. Просто скажи, куда поехала твоя подруга с тем ожерельем. И всё. Мы тебя отпустим. И волосок не упадёт с твоей головы. Верно, Димон?
- Верно... Чмо-ок...
Рядом прорычал Лысый. Наверняка хотел использовать девушку вместо боксёрской груши. А может, и не только так...
- Ну же, скажи, - медово упрашивал Вовик с чипсом в руке.
Ксюха улыбнулась ему и - плюнула кровью прямо в рожу.
- Вот дура, - отошёл в сторону Кабан и тыльной стороной ладони вытер кровь. Потом как ни в чём не бывало захрустел чипсами.
За товарища взялся мстить Лёха. Из троих бандитов рыжуха ненавидела его больше всего. Разве угадаешь в нём сына редакторши одного из крупнейших столичных издательств? Толстогубый подонок улыбнулся и со всей силы стукнул кулаком в живот. Омерзительная харя расплылась цветастыми пятнами. «Наверное, это ещё больнее, чем рожать», - пришло на ум девушке.
А затем не было никаких мыслей. Только боль. Вернее, Лысый (или Димон?) сперва спросил: «Где ожерелье?», а бойкая Ксюха снова плюнула. Её били по ногам, рукам, животу. Затылком о стену.
Всё это оказалось шутками по сравнению с тем, что ждало девушку.
Ад.
Озверевшая троица по очереди дважды удовлетворила свои животные инстинкты.
Подвешенная на трубе, окровавленная Ксюха всхлипывала. Она чувствовала, как вниз по ноге стекает горячее семя этих животных. Хотелось забыться, проснуться, вырваться из кошмара.
Похитители сидели неподалёку. Димон выщёлкивал лезвие ножа и закрывал его, чмокал по привычке. Лысый отстранёно пялился в потолок. Кабан доедал свои любимые чипсы, его ничуть не смущала кровь на пакете. Вздохнув, подытожил:
- А ведь она-то и не знала.
- Ну и хрен с ней, - поморщился Лёха. - Зато позабавились.
Сын Генриха зыркнул на него и прохрипел:
- Тебе бы только «забавиться».
- Так классно же было.
- Классно ему было. Я, чтоб ты знал, не для того вас нанимал.
- А разве мы не справляемся?
- Слушай, Лысый, хватит тебе уже донимать меня.
- Так ты ж... первый начал, Димон.
- Первый начал... Детский сад, ей богу...
Они помолчали.
Кабан отшвырнул пустой пакет. Отрыжка.
- Слышь, пацаны, а чего теперь делать будем?
- Составим план, - произнёс сын Короля.
Наверное, Лысый по привычке захотел пошутить на тему «план - конопля», но, поймав жгучий взгляд Димона, передумал.
- Надо думать, - нахмурился сын Генриха.
Мозговал долго. Вовик поглазел на помятый, пустой пакет чипсов и поинтересовался:
- Может, всё-таки не стоило выплёскивать на девушку переизбыток тестостерона?
- Ты меня когда-нибудь прикончишь такими фразочками, - высказался Димон. - Что, нормально разговаривать не умеешь?
Кабан не ответил.
Сын Генриха начал рассуждать вслух:
- И на хрена Витёк отдал ожерелье какой-то девке? Совсем что ли рехнулся?.. Уверен, она так просто нам в руки не дастся... Чмок... Лишь бы раньше мусоров её поймать. Эх. И где её искать?.. Хоть бы эта дура что-то сказала, - Димон показал на подвешенную Ксюху. Еле дышала. - Я ж не трахаться её сюда притащил. Вот же сука. Визжала под Кабаном так, что я боялся, как бы менты не сбежались.
Шуточка почему-то не понравилась приятелям.
Завывание ветра, звяканье цепей и стоны девушки нарушали тишину заброшенного цеха. Под пленницей натекла лужица крови.