- А-а-а, колбаса...
- И сыр такой тоже.
- А сыр-то тут при чём? - удивилась Лиза.
- Там что-то есть из желудков телят.
- Никогда не слышала, - призналась девушка и вогнала зубы в бутерброд.
- Мертвечина.
- А ты умеешь поднять аппетит.
- Слушай, не умничай.
Лиза фыркнула и напомнила гордо:
- По-моему, ты говорил, что я тебе нужна.
- Будешь умничать - схлопочешь.
- Кхм... кх... - подавилась девушка. - Бить меня собрался?
Алекс прикрыл глаза и глубоко-глубоко вдохнул.
Лиза прожевала бутерброд.
- Печенье я люблю, - художник взял одну штучку. - Чай?.. Конечно, не лучший выбор. Но сгодится.
- А он-то хоть чем тебе не нравится? Это ж даже не кофе.
- А тебе не кажется, что я уже предупреждал тебя: не умничать?
Девушка деланно отвернулась. Собеседник и глазом не моргнул. Подумав о чём-то своём, отпил чай.
- Ну как? - спросила Лиза.
- Средней вшивости.
Девушка поморщила носик и заявила:
- Ты невыносимый человек.
- Я-то хоть человек. В отличие от некоторых.
Это было сказано холодно и чёрство. Лиза и не поняла: пошутил или всерьёз.
Несмотря на «среднюю вшивость», Алекс быстро выпил чай. Медленно и механистично поглощал печенье.
- Ещё за чаем сбегать? - предложила девушка.
- Сиди.
Лиза сделала глоток и посмаковала.
Они молчали минут пять. Ветерок шелестел листвой клёна. По небу плыли длинные облака с рваными краями.
- Что ты там видел?
- Что?.. - художник устало посмотрел на Лизу.
- Расскажи про твой... сон. Мне интересно.
- Хм...
Алекс задумался. Девушка уже не ожидала услышать историю, когда художник удивил. Вступил еле слышно, в голосе нотки таинственности. Лиза слушала с широко раскрытым ртом. Человек, который сидит рядом с ней, недавно побывал в параллельном мире. Невероятно. Художник умолчал лишь о встрече и туманном разговоре со стариком (с самим собой в будущем?).
- Магистр шёл на меня, - заканчивал Алекс. - Он силён. Ещё бы чуть-чуть и... я бы... наверное, навеки остался в том мире.
Девушка вздрогнула. Художник предположил:
- Или же ещё хуже - попал бы под власть Магистра... Я... еле-еле вырвался.
Их двоих знобило. Лиза простучала зубами:
- Но кто же они такие?
- А разве это имеет какое-то значение? - прошептал Алекс и вздрогнул. Примерно так же и отвечал тот старик из сна.
- Мы должны знать, с чем дело имеем.
- Они враги, Лиза. Хитрые, древние, изворотливые. Крайне опасные враги.
Девушка затряслась и осведомилась кратко:
- Ищут нас?
- Да.
И опять несколько минут молчания. Гонимый ветром холод всё ближе и ближе подбирался к парочке. Запускал свои лапы в девичьи волосы. Лизал ей шею...
Снова Лиза первой нарушила тишь:
- Что нам теперь делать?
- Магистр сильнее, чем я предполагал. Он помешал мне наладить контакт с Анубисом... Хотя... Вдруг бог-шакал всё предвидел?
- Появление Магистра?
- А почему бы и нет?
Девушка призадумалась. Алекс сознался:
- Ситуация темна и неясна. Даже для меня. - Вдохнул на полные лёгкие. - В последнее время я гораздо лучше ощущаю мир.
Лиза уставилась на собеседника. Тот разъяснил:
- Воздух совсем другой. Звериные инстинкты...
Девушка вздрогнула. Разве помышляла несколько дней назад, что ввяжется в такой переплёт?
- И-и... что теперь? - спросила она.
- По-моему, остаётся только одно, - Алекс показал себе на грудь.
- Ожерелье?.. Опять?
- Опять.
- Но... мне показалось, что... ты чуть не умер.
- Если кажется, креститься надо. Так говорят.
- Алекс, я серьёзно.
- И я серьёзно.
Они столкнулись взглядами. Девушка уступила:
- Тебе виднее.
- Конечно.
Художник раз пять глубоко вдыхал и протяжно выдыхал воздух. Насытившись, изрёк:
- Магистр так просто не отстанет от меня.
Лиза вновь задрожала.
Где-то неподалёку стрекотал сверчок. Окрепший ветер быстрее гнал облака и размахивал ветками клёна. Падающий из окон гостиницы свет воевал на земле со сгущающимися сумерками. Лиза почему-то почувствовала себя такой одинокой. Вспомнилась погибшая мама. Отец. И как он там сейчас? Наверное, волнуется. Алекс даже не разрешает звонить. Девушка не смеет ослушаться. И что же будет дальше? Переживёт ли художник ещё одну встречу с Магистром? А если заявится сам жрец? Лиза поёжилась. Как же хотелось вернуться в прошлое. Стать той девчушкой, живущей с любящими родителями. У Лизы щемило сердце. А рядом неподвижно сидел художник и взглядом буравил мрак ночи.