Всё… кроме одного.
Практика по стихийной магии с нашим деканом оставалась моим личным адом. Каждое занятие с ним ощущалось как допрос под пыткой. Его взгляд, холодный и пронизывающий, словно лезвие скальпеля, вскрывал все мои страхи. Он не признавал полутонов: либо ты справляешься, либо ты ничто. Ошибки в его присутствии превращались в катастрофы, а редкие успехи тонули в его гробовом молчании. На его парах я чувствовала себя канатоходцем над бездной, где вместо страховки — лишь тонкая, вибрирующая нить моей веры в себя.
Вот и сейчас я шла по бесконечному коридору факультета стихий. Каменные своды, украшенные монументальной резьбой в виде переплетающихся драконьих крыльев, давили на плечи. Факелы в кованых держателях метались от сквозняка, отбрасывая на пол длинные, ломаные тени, похожие на когтистые лапы. Шаги эхом разлетались под потолком, и каждый удар моего сердца вторил этому звуку.
Впереди была тяжелая дверь тренировочного зала. Там меня снова ждал этот золотой, испытывающий взгляд, невыполнимые задания и ледяная тишина аудитории, ждущей моего провала.
Я почувствовала, как ладони стали влажными, и с силой сжала их в кулаки. Внутри, где-то за солнечным сплетением, ворохнулась непокорная искра. Отступить? После всего, что я прошла? Нет.
***
Стоило мне переступить порог тренировочного зала, как тяжелый, пропитанный магическим озоном воздух ударил в легкие. Я замерла, едва не споткнувшись о порог: атмосфера внутри изменилась до неузнаваемости.
Обычно здесь тренировалась только наша группа, и просторный зал казался полупустым. Но сегодня пространство было буквально забито людьми. На каменных трибунах, возвышающихся над тренировочной ареной, расположились старшекурсники. Их синие мантии факультета стихий сливались в единое море, а взгляды — острые, хищные, оценивающие — были направлены вниз, на нас. В воздухе вибрировало такое напряжение, что казалось, коснись стены — и тебя ударит разрядом.
Я сделала несколько шагов по песку арены, чувствуя себя как гладиатор, вышедший на потеху публике. И вдруг кожу обожгло. Это был не жар факелов, а чей-то взгляд — ледяной, прожигающий насквозь, полный такой концентрированной неприязни, что у меня перехватило дыхание.
Я подняла глаза к трибунам и застыла.
Он сидел на первом ряду, слегка подавшись вперед, уперев локти в колени. Высокий парень с волосами цвета расплавленного серебра, которые мягким водопадом спадали на его плечи, контрастируя с темной тканью мантии. Его лицо было безупречным и пугающим, словно вырезанным из куска мрамора, а глаза холодного стального оттенка смотрели на меня с нескрываемой, лютой ненавистью.
Но самым странным было другое: внутри меня что-то дрогнуло. Это лицо… я знала этот разлет бровей, этот изгиб губ. Словно мы уже сталкивались в каком-то забытом кошмаре или в другой жизни, о которой я ничего не помнила.
— Не смотри на него так, — раздался над самым ухом резкий шепот Катарины. Она стояла рядом, напряженная, как натянутая струна. — Это Дариэль эль Сарвэйр. Наследный принц. И он ненавидит людей так сильно, что само твое присутствие здесь для него — личное оскорбление. Вейрин, ради всего святого, старайся никогда не попадаться ему на пути.
Я хотела отвести взгляд, спрятаться, но не смогла. Дариэль не просто смотрел — он бросал вызов, будто мы были заклятыми врагами задолго до того, как я узнала его имя.
— Сегодня, — глубокий, властный голос декана Каэльдара Рэйвхарта заставил всех вздрогнуть. Он стоял в центре арены, и его темно-синяя мантия с серебряным шитьем казалась почти черной в свете магических огней. — У нас совместная практика. Спарринг со старшими курсами. Опыт против амбиций. Разбейтесь на пары.
Зал пришел в движение. Студенты зашептались, выбирая партнеров, старшекурсники лениво начали спускаться с трибун. И тут, перекрывая гул голосов, прозвучало четкое, как удар клинка:
— Я с ней.
Шум мгновенно стих. Дариэль эль Сарвэйр уже стоял на песке арены. Он шел ко мне неторопливо, с грацией сытого леопарда, и в каждом его шаге чувствовалась мощь, которую он едва сдерживал. Его стальные глаза не отрывались от моего лица.
Катарина резко шагнула вперед, преграждая ему путь. Её янтарные глаза сверкнули гневом.
— Дядя! — обратилась она к декану, и в её голосе прорезалось отчаяние. — Это плохая идея. Вы же знаете его… это просто избиение.
Каэльдар медленно перевел взгляд на племянницу. В его глазах, обычно холодных, сейчас плясало что-то по-настоящему опасное, почти демоническое.