— Это не тебе решать, принцесса, — произнес он тихим, вкрадчивым голосом, от которого по спине пробежали мурашки. — В этих стенах я — закон. И я определяю, что здесь хорошая идея, а что — повод для исключения.
Катарина сжала кулаки так, что задрожали плечи, но промолчала, лишь бросив на меня быстрый, полный ужаса взгляд: «Беги, если сможешь».
Декан снова посмотрел на принца, и уголки его губ чуть дрогнули в тонкой, почти невидимой усмешке.
— Как пожелаете, ваше высочество, — произнес он, и в его голосе скользнула едва заметная, издевательская насмешка. — Продемонстрируйте нам, на что способен истинный дракон против… упорства.
Внутри у меня всё превратилось в ледяную крошку. Я осталась один на один с серебряным принцем, который хотел стереть меня в порошок. Я не знала, выживу ли я в этом спарринге, но одно понимала точно: Дариэль не собирается меня учить. Он собирается меня уничтожить.
***
Арена факультета стихий раскинулась под сводами из черного камня, словно пасть огромного левиафана. Гладкий пол, испещренный шрамами от сотен былых сражений — глубокими подпалинами, сеткой трещин от ударов молний и рваными выбоинами от каменных шипов — казался живым свидетелем магической жестокости. Воздух на трибунах был наэлектризован до предела; гул сотен голосов сливался в единый, вибрирующий рокот, который давил на барабанные перепонки, предвещая неизбежную бурю.
Напротив меня, в самом центре этого каменного круга, застыл Дариэль эль Сарвэйр. Его поза была оскорбительно расслабленной: руки заведены за спину, подбородок высоко вздернут. Серебристые волосы тускло поблескивали в мертвенном свете парящих магических сфер, а стальные глаза впивались в меня с ледяным спокойствием. В этом взгляде не было даже спортивного интереса — лишь бесконечное, бездонное презрение к существу, которое он считал пылью под своими сапогами.
— Начали, — коротко бросил Каэльдар эль Рэйвхарт. Его голос, усиленный магией, пророкотал под сводами, и в нем отчетливо прозвучала насмешка.
Дариэль сорвался с места мгновенно. Его движения не были человеческими — это был размытый росчерк серебра, бросок хищника. Вокруг его ладоней с сухим треском вспыхнуло яростное оранжевое пламя. Он коротким жестом метнул в меня сгусток огня. Я едва успела вскинуть руки, возводя воздушный щит, но удар был такой сокрушительной силы, что мои барьеры лопнули с хрустальным звоном. Меня отшвырнуло назад, каблуки с противным скрежетом скользили по камню, высекая искры.
— Слабовато, — обронил он, даже не сбив дыхания. В его тоне сквозила смертельная скука.
Я до боли стиснула зубы, чувствуя, как во рту разливается металлический вкус крови. Резко выпрямившись, я выплеснула всю свою ярость в поток воды. Он сорвался с моих ладоней тяжелым, хлестким валом, надеясь сбить принца с ног. Но Дариэль лишь лениво качнулся в сторону, пропуская поток мимо, и в то же мгновение ударил ладонью о пол.
Земля под моими ногами взревела. Из монолитного камня, скрежеща, рванулись вверх острые, как бритвы, шипы. Я едва успела уйти в перекат, чувствуя, как один из каменных пиков с треском рвет ткань моей мантии на плече, обдирая кожу.
На трибунах взорвались хохотом. Кто-то свистел, кто-то выкрикивал издевательские советы. Сквозь этот издевательский шум я уловила резкий, срывающийся голос Катарины, но её крик утонул в общем ликующем гуле толпы, жаждущей крови.
Я попыталась сосредоточиться, собрать остатки магии, чтобы вызвать хотя бы небольшой вихрь, но Дариэль не дал мне и секунды. Он оказался рядом за мгновение до того, как я успела завершить жест. Его пальцы стальными клещами впились в мое плечо, и я увидела, как в его свободной руке формируется концентрированный, ослепительно белый шар пламени.
Он вложил этот поток огня мне прямо в бок.
Дикая, нечеловеческая боль прошила тело, выжигая всё внутри до самых костей. Я закричала, но звук застрял в горле. Я рухнула на колено, чувствуя, как обугливается ткань мантии, а под ней, шипя, горит кожа.
Дариэль наклонился к самому моему уху. Его дыхание было холодным, несмотря на окружающий его жар магии.
— Жалкая человечка, — прошептал он, и каждое слово вонзалось в сознание, как отравленный нож. — Ты — ошибка. Тебе не место среди нас.
Я подняла на него взгляд. Перед глазами всё плыло, но в груди, под слоем боли, вдруг вспыхнуло что-то первобытное и острое. Не просто злость — это была чистая, необузданная жажда выжить вопреки всему.
— Посмотрим... — выдохнула я, судорожно вцепляясь пальцами в выщербленный пол, пытаясь подняться.
Каэльдар наблюдал за нашей сценой сверху, сложив руки на груди. В его глазах не было ни капли сострадания — только холодный интерес исследователя, наблюдающего, как ломается хрупкий инструмент.