Я почувствовала, как щеки снова предательски нагрелись. Это было странно — я ведь знала его всего несколько минут, но в его присутствии было что‑то, что заставляло сердце биться чуть быстрее, а мысли — путаться.
Катарина, заметив моё смущение, легко, почти незаметно перевела разговор на другое:
— Ладно, идём, я тебе покажу, что изменилось в Академии, пока тебя не было, — сказала она брату.
— А ты, Эли… — Лиам задержал на мне взгляд чуть дольше, чем нужно, и в этот момент мне показалось, что он хочет сказать что‑то ещё, но передумал. — Мы ещё поговорим.
Они вышли, оставив меня одну в гостиной. Пламя в камине мягко потрескивало, отбрасывая на стены золотистые тени. В воздухе всё ещё витало ощущение тепла, но теперь к нему примешивалось что‑то новое — лёгкое, едва уловимое чувство, будто в моей жизни только что началось что‑то важное, и я ещё не знаю, куда это приведёт.
Иней и искры
В столовой Академии всегда было шумно по утрам: звон ложек о фарфор, гул голосов, запах свежего хлеба, тёплого молока и сладковатый аромат фруктового чая. Воздух был густой от утренней суеты, но за нашим столиком царила привычная тишина — я и Катарина, каждая погружённая в свои мысли. Я лениво помешивала кашу, наблюдая, как на её поверхности медленно растворяется кусочек масла, когда почувствовала, как кто‑то подошёл сзади.
— Доброе утро, — глубокий, спокойный голос прозвучал прямо над моим плечом, и от тембра в нём по коже пробежала едва заметная дрожь.
Я подняла глаза — и встретилась с янтарным взглядом Лиама. Он держал поднос с завтраком и, не дожидаясь приглашения, сел рядом со мной. Движение было таким естественным, будто он всегда сидел здесь. Он оказался достаточно близко, чтобы я почувствовала лёгкое тепло, исходящее от его плеча, и тонкий аромат — смесь свежей кожи, древесных нот и чего‑то едва уловимого, но притягательного.
Вокруг сразу стало тише. Несколько студентов за соседними столами обернулись, кто‑то шепнул что‑то соседу. Я уловила пару удивлённых взглядов — всё‑таки старшекурсники редко садились за столы младших.
Катарина лишь хмыкнула, но в её глазах мелькнула тень довольства.
— Решил вспомнить, как питаются простые смертные? — бросила она брату, чуть приподняв бровь.
— Просто захотел позавтракать в хорошей компании, — спокойно ответил он, и на мгновение его взгляд задержался на мне.
Я почувствовала, как щеки начинают предательски теплеть. Вокруг кто‑то тихо перешёптывался, но я старалась не обращать внимания, сосредоточившись на еде, хотя вкус её в этот момент совершенно исчез.
И вдруг он чуть наклонился ко мне, так, что его плечо едва коснулось моего, и тихо, почти шёпотом, сказал:
— От тебя так вкусно пахнет…
Слова были сказаны так буднично, будто это простое наблюдение, но в них было что‑то, от чего сердце пропустило удар. Я замерла, не зная, как реагировать, и почувствовала, как жар поднимается к ушам. Я опустила глаза в тарелку, пытаясь спрятать смущение, но внутри всё ещё звенело от его близости и тихого, почти интимного тона.
***
Зима уже вступала в свои права. Воздух был прозрачным и колким, как тонкое стекло, и каждый вдох обжигал лёгкие холодом. Каменные дорожки прихватывал тонкий иней, который хрустел под ногами, а в тени деревьев лежали крошечные островки снега, не успевшие растаять за день. Ветер, пахнущий морозом и дымом из каминов, пробирался под воротник, заставляя поёжиться.
Я шла медленно, вглядываясь в золотисто‑розовое небо, где уже сгущались ранние сумерки, и думала о завтрашнем занятии… хотя на самом деле мысли всё время возвращались к утру.
К тому, как Лиам неожиданно сел рядом за завтраком. К тому, как его плечо было так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, и как он тихо, почти шёпотом, сказал слова, которые предназначались только мне. От этого воспоминания внутри снова стало странно тепло, а сердце сделало лишний удар. Я пыталась убедить себя, что это пустяк, что он просто вежлив, но… почему тогда я ловлю себя на том, что снова и снова прокручиваю этот момент в голове?
Я была так погружена в свои мысли, что не сразу заметила шаги за спиной. И только когда раздался знакомый, тягучий голос, в котором сквозила насмешка, я вздрогнула:
— Смотри под ноги, человечка.
Я обернулась. Мелисса. Её губы были изогнуты в холодной, почти ленивой улыбке, а в глазах плясали насмешливые искры. Она двигалась медленно, но в каждом её шаге чувствовалась уверенность хищника, который уже выбрал жертву и просто играет с ней.