— Что тебе нужно? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри уже зарождалось неприятное предчувствие.
— О, ничего особенного, — она небрежно провела пальцем по ногтю, будто проверяя его гладкость.
Слова были сказаны тихо, но в них чувствовался яд. Я нахмурилась, не понимая, к чему она клонит, но в следующий миг она резко шагнула ближе. Её тень накрыла меня, и я инстинктивно отступила. Каблук зацепился за край приподнятой каменной плиты.
Мир качнулся. Воздух вырвался из лёгких, когда я упала, ударившись о холодный камень. Глухой звук удара отозвался в ушах.
Острая, режущая боль пронзила ногу. Я попыталась подняться, но лодыжка отозвалась жгучей, пульсирующей болью — вывих. Каждое движение отдавалось в теле волной жара и холода одновременно.
Мелисса наклонилась чуть ближе, и её тень легла на моё лицо, отрезая солнечный свет.
— Видишь, как легко можно оступиться? — прошептала она, и в её голосе было сладкое, ядовитое удовлетворение.
Она задержалась на мгновение, её губы изогнулись в ещё более хищной улыбке.
— И запомни, человечка… Лиам — мой.
Эти слова ударили сильнее, чем падение. Они прозвучали так, будто она только что вырвала из меня что‑то важное, даже если я сама ещё не успела понять, что именно. Её дыхание коснулось моей щеки, и от этого стало ещё холоднее. Она выпрямилась, развернулась и, не оглянувшись, ушла, её шаги гулко отдавались по каменной дорожке.
Я осталась сидеть на холодном камне, чувствуя, как пульсирующая боль в ноге сливается с горечью в груди. Слёзы застилали глаза, но я упрямо моргала, не позволяя им упасть. Вокруг никто не подошёл.
***
Я, стиснув зубы, поднялась, опираясь на одну ногу. Лодыжка горела болью, будто в неё вонзили раскалённый клинок, но я упрямо сделала несколько неровных шагов по каменной дорожке. Под каблуком хрустел тонкий слой инея, оставляя смазанные следы, которые тут же начинал затягивать морозный воздух.
Холод обжигал щёки, дыхание вырывалось белыми клубами пара, а сердце стучало так громко, что я почти не слышала шагов, приближающихся из‑за поворота.
И вдруг они появились — Лиам и Дариэль.
Лиам заметил меня первым. Его взгляд мгновенно стал острым, как лезвие, и в нём промелькнула тень тревоги, которую я никогда прежде не видела. Он почти бегом оказался рядом, и в этот момент весь мир вокруг будто исчез.
— Что случилось? — его голос был низким, но в нём дрожала сдержанная паника. — Тебе больно?
— Лодыжка… — выдохнула я, чувствуя, как в горле встаёт ком, а глаза предательски наполняются влагой.
Он даже не стал спорить — просто подхватил меня на руки, так легко, будто я ничего не весила. Его грудь была тёплой, а запах — смесь свежего воздуха, кожи и чего‑то едва уловимого, но родного — на мгновение заставил забыть о боли.
— Отнесу тебя в лазарет, — сказал он твёрдо, и в этом тоне не было места возражениям.
— Нет… — я покачала головой, вцепившись в его плечо, чувствуя под пальцами плотную ткань и силу мышц. — Лучше в комнату.
Он задержал на мне взгляд, и в янтарных глазах мелькнуло что‑то, похожее на сомнение, но затем он кивнул.
— Хорошо. Я приведу лекаря туда.
— Оставь её, — раздался резкий, почти режущий слух голос Дариэля. Он стоял чуть в стороне, но в его глазах горел холодный, презрительный огонь. — Сначала твоя сестрица связалась с человечкой, теперь и ты. Ты же знаешь, Лиам…
— Хватит, — перебил его Лиам, даже не обернувшись. Его голос стал стальным, в нём не осталось ни капли мягкости. — Я не могу её бросить. Она подруга моей сестры.
Дариэль лишь разочарованно усмехнулся, качнув головой, и, не сказав больше ни слова, развернулся. Его шаги гулко отдавались по камню, пока он не скрылся за поворотом, оставив после себя ощущение ледяного сквозняка.
Лиам снова посмотрел на меня. Его взгляд стал мягче, но в нём всё ещё тлела та же решимость. Он подхватил меня крепче, и я почувствовала, как мои пальцы сами собой сильнее сжали его плечо. Его руки были надёжными, тёплыми, и на мгновение боль в ноге отступила, уступив место странному, почти пугающему ощущению безопасности.
И вдруг — лёгкое, но отчётливое покалывание на плече. Оно было таким, будто под кожей пробежала крошечная искра, оставив за собой тонкий след тепла.
Я подняла глаза и заметила, что Лиам смотрит на меня… как‑то иначе. В его взгляде было удивление, смешанное с чем‑то, что я не смогла сразу понять — будто он увидел во мне то, чего я сама о себе не знала.