Я сделала шаг за ворота, и воздух мгновенно изменился. Он стал плотным, покалывающим кожу, насыщенным до предела. В приюте магия была мифом. У нас не измеряли потенциал, нас не учили заклинаниям. Мы были как сорняки, пробившиеся сквозь асфальт — ненужные, неухоженные, без права на будущее. Для простого люда магия была редкостью, для сироты — несбыточным сном.
Но именно об этом сне я грезила каждую секунду своей жизни. Пока я на коленях оттирала жир на приютской кухне, пока зашивала обноски за другими, пока дрожала под тонким одеялом — я видела этот белый камень и эти сферы.
Если я смогу… если во мне действительно есть та искра, которую я чувствую на кончиках пальцев… если я получу стипендию...
Я — Эли Вэйрин. И сегодня начинается моя история.
Испытание мечты
Каждый шаг по широкой каменной аллее отдавался в моей груди глухим эхом. Я шла, стараясь не опускать головы, хотя всё моё существо молило о том, чтобы стать невидимой. Дорога к боковому крылу Академии казалась бесконечной, а воздух вокруг стал невыносимо «дорогим».
Меня окружала элита. Десятки юношей и девушек, чья кожа казалась фарфоровой, а жесты — отточенными поколениями учителей этикета. Они были облачены в тяжелые мантии из бархата и шелка, расшитые золотыми и серебряными нитями, которые вспыхивали на солнце. Гербы древних родов на их груди — грифоны, львы, пламя — казались живыми стражами их статуса. Они переговаривались вполголоса, их смех был легким и уверенным. Они не просто шли на экзамен — они входили в свой будущий дом.
Я же на их фоне выглядела как случайное пятно на чистом холсте. Моё серое платье, выцветшее от бесконечных стирок и заштопанное на локтях, казалось грубым и нелепым. Старые ботинки глухо стучали по камням, выдавая мою нервную походку. Я буквально кожей чувствовала, как их взгляды — холодные, снисходительные, почти брезгливые — скользят по мне, не задерживаясь надолго, как на досадном недоразумении.
— О, посмотрите, человечка… — Шепот, острый, как осколок стекла, донесся справа.
— Какая дерзость — явиться сюда в лохмотьях, — отозвался другой голос, пропитанный ядом.
— Наверное, из низов.
Я невольно подняла глаза и столкнулась со взглядами тех, кто считал себя полубогами в этом мире. Трое юношей стояли чуть поодаль, лениво прислонившись к мраморной балюстраде. Их мантии были цвета ночного неба, украшенные серебряной вышивкой в виде переплетающихся драконьих крыльев — знак высшей касты. В их облике было нечто пугающее: хищная, текучая грация движений и глаза, в которых тлел первобытный огонь.
Драконы. Чистокровные повелители стихий. Те, чья кровь была пропитана магией с сотворения мира. Среди людей дар и так был редким гостем, обычно выбирая лишь аристократов с «чистой» историей. Таким, как я — безымянным сиротам из трущоб — путь сюда был заказан законами логики и здравого смысла. Но вот я здесь.
С трудом сглотнув комок в горле, я подошла к массивному дубовому столу регистрации. За ним, в окружении стопок пергамента и самопишущих перьев, сидел старик. Его лицо было испещрено морщинами, как старая карта, а глаза за толстыми стеклами очков смотрели остро и пронзительно.
— Имя? — проскрипел он, не поднимая головы.
— Эли Вейрин, — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но в нем была твердость, которую я сама от себя не ожидала.
Старик замер. Его перо на мгновение зависло над бумагой. Он медленно поднял взгляд, изучая меня так, будто пытался разглядеть невидимую печать на моем лбу или вспомнить фамилию в бесконечных списках знатных домов. Он искал родство, искал «право» находиться здесь, но, не найдя ничего, кроме бедного платья и гордой осанки, лишь едва заметно покачал головой. В его взгляде промелькнуло не презрение, а нечто более горькое — тихое сожаление, которое испытывают к мотыльку, летящему на слишком яркое пламя.
Он сухо скрипнул пером, вписывая моё имя в самом конце страницы, и коротким жестом указал на массивные двери главного зала.
— Следующая, — бросил он, и я мгновенно перестала для него существовать.
Я набрала в легкие побольше воздуха, стараясь унять дрожь в коленях. Впереди, за этими дверями, меня ждало испытание, которое либо подарит мне весь мир, либо раздавит окончательно. Но отступать было некуда.
***
Тяжелые створки дверей захлопнулись за моей спиной с глухим, окончательным стуком, отрезая меня от шепота толпы и суеты внешнего мира.