— Что же… — наконец произнёс он, и его голос, глубокий и ровный, разнёсся по залу. — Лиам, прекрати пугать остальных студентов. И не забывай, что даже частичная трансформация запрещена.
Лиам моргнул, и в следующее мгновение его зрачки снова стали обычными, человеческими. Напряжение, витавшее вокруг него, чуть рассеялось, но в его взгляде всё ещё тлел тот же огонь.
— Отнеси девушку в лазарет, — твёрдо добавил Рэйвхарт.
Лиам не двинулся сразу, всё ещё глядя на меня, но затем медленно кивнул. Он подошёл, и, не говоря ни слова, склонился, подхватывая меня на руки так легко, будто я ничего не весила.
— Всё хорошо, Эли, — тихо сказал он, и в его голосе было столько уверенности и тепла, что я невольно прижалась к нему ближе.
— Я в порядке, — выдохнула я, но он только крепче обнял меня, словно защищая от всего мира, от всех этих взглядов, от шёпота, который уже начал расползаться по залу.
— Все остальные… — Рэйвхарт обвёл зал взглядом, от которого студенты поспешно отвели глаза, — возвращайтесь к тренировкам.
Шум вернулся в зал не сразу. Сначала — осторожные движения, тихие шаги, приглушённые голоса. Но я уже не слышала их. Всё, что я чувствовала, — это тепло его рук, ровный стук его сердца и то, как он нёс меня прочь, не оглядываясь.
***
После лазарета, где целительница проверила мои рёбра и велела пару дней избегать нагрузок, мы с Лиамом едва успели перевести дух. Я всё ещё ощущала лёгкую боль в груди, но куда сильнее давило не это — а то, что произошло на арене.
Мы сидели в тишине, когда в дверях появился один из помощников ректора. Его строгий, почти каменный взгляд не оставлял места для вопросов. — Ректор ждёт вас. Немедленно, — произнёс он, и в голосе не было ни тени сомнения, что мы пойдём.
Коридоры Академии казались длиннее обычного. Высокие своды, каменные стены, украшенные гобеленами с изображением драконов, и мягкий свет магических сфер над головой — всё это будто давило, заставляя шаги звучать громче. Каждый наш шаг отдавался глухим эхом. Лиам шёл рядом, чуть впереди, словно заслоняя меня от всего, что могло встретиться на пути. Иногда его ладонь едва заметно касалась моей — короткое, почти невесомое прикосновение, но в нём было столько уверенности, что я невольно крепче сжимала пальцы.
Двери в кабинет ректора были высокими, из тёмного дерева, с резьбой в виде переплетающихся драконьих силуэтов. Когда мы вошли, нас окутал запах старых книг, воска и чего‑то ещё — едва уловимого, но властного, как сама власть, сосредоточенная в этом помещении.
За массивным столом сидел ректор. Его глаза были холодны, но в них таилась острая внимательность, как у хищника, изучающего добычу. Рядом, чуть в стороне, стоял Магистр Рэйвхарт — руки за спиной, лицо непроницаемо, но в его позе чувствовалась скрытая сила.
— Садитесь, — коротко сказал ректор.
Мы сели. Лиам — прямо, сдержанно, словно готов к любому исходу. Я — чуть напряжённо, стараясь не выдать, как сильно бьётся сердце.
— Нам нужно прояснить ситуацию, — начал ректор, переводя взгляд с Лиама на меня. — Магистр Рэйвхарт сообщил, что сегодня на арене ты, Лиам, заявил о… связи.
— Это так, — спокойно, без тени колебания, ответил Лиам.
— И… — ректор чуть прищурился, — вы оба утверждаете, что это правда?
— Да, — мы сказали почти одновременно.
Рэйвхарт сделал шаг вперёд. Его голос был ровным, но в нём слышалось напряжение, будто он уже предчувствовал, что увидит.
— Покажите узор.
Я замерла, сердце ухнуло вниз, но Лиам кивнул мне, и этот кивок был как тихое «я рядом». Я медленно стянула с плеча ткань, обнажая место, где на коже сиял тонкий, будто вырезанный светом, узор. Линии переплетались в сложный орнамент, и казалось, что он живёт своей жизнью — мягко пульсирует в такт моему сердцу.
Лиам, не отводя взгляда от ректора, закатал рукав и показал свой — такой же, только чуть крупнее, с теми же линиями, что сходились в идеальном совпадении.
***
В кабинете повисла тишина. Даже пламя в камине, казалось, замерло, а тёплый свет от него застыл на полированных панелях стен. Часы на массивной полке тихо отсчитывали секунды, и каждый их щелчок казался слишком громким в этой вязкой тишине.
Ректор медленно встал, его кресло тихо скрипнуло, и он обошёл стол, ступая так, что шаги глухо отдавались в каменном полу. Он наклонился, чтобы рассмотреть узор на моём плече. Его пальцы, холодные и сухие, едва коснулись края светящихся линий, и по моей спине пробежал холодок — не от страха, а от осознания, что сейчас на меня смотрят не просто как на студентку, а как на нечто… невозможное.