Рэйвхарт подошёл ближе, его тёмный силуэт заслонил часть света от камина. Он наклонился, и впервые за всё время в его глазах мелькнуло неподдельное изумление — то, что невозможно было скрыть даже за привычной маской сдержанности.
— Такого… — тихо сказал он, почти шёпотом, — никогда не было. За всю историю.
Ректор выпрямился, и в его взгляде появилась тяжесть, от которой хотелось опустить глаза. Он сцепил руки за спиной, и этот жест придал ему ещё больше величия.
— Истинная пара между драконом и человеком… — он сделал паузу, словно пробуя эти слова на вкус. — Это невозможно. И всё же… — его взгляд переместился с меня на Лиама.
Он ещё несколько секунд молча смотрел на наши узоры, словно пытаясь запомнить каждую линию, каждый изгиб, как доказательство того, что чудо действительно существует.
— Поздравляю вас обоих, — произнёс он наконец. Его голос был глубоким, ровным, но в нём слышалось не только официальное признание, а и что‑то более личное, почти уважительное. — Истинная пара — это редчайший дар.
Рэйвхарт кивнул, но в его взгляде оставалось напряжение, будто он уже просчитывал последствия.
— Дар… и испытание, — добавил он. — Вы должны понимать, что это не просто личная связь.
Ректор сделал шаг вперёд, и его тень легла на нас, словно подчёркивая вес сказанного.
— Лиам, Эли… — он произнёс наши имена медленно, будто закрепляя их в памяти. — То, что мы видим, может изменить всё. Не только в мире драконов, но и в мире людей.
Внутри у меня всё сжалось, как от внезапного порыва холодного ветра. Лиам же сидел спокойно, его профиль был резким в свете камина, но под столом его пальцы крепче сжали мою руку — тёплую, чуть дрожащую.
— Вы станете объектом внимания, — продолжил ректор. — И не всегда доброжелательного.
— Но… — Рэйвхарт чуть смягчил голос, — если вы выдержите, это станет началом новой главы в истории.
Я перевела взгляд на Лиама. Он смотрел прямо на ректора, и в его глазах не было ни страха, ни сомнения — только твёрдое, непоколебимое решение.
— Мы справимся, — сказал он, и в этих словах не было ни тени колебания.
Я почувствовала, как его рука чуть сильнее сжала мою, и поняла — он действительно готов идти до конца, даже если весь мир будет против нас.
Между светом и тенью
Мы вышли из кабинета ректора в тишине. Дверь за нашими спинами мягко закрылась, и гулкий коридор Академии встретил нас холодом каменных стен. Высокие своды тянулись ввысь, теряясь в полумраке, а редкие магические светильники отбрасывали на пол длинные, вытянутые тени, которые, казалось, следили за каждым нашим шагом.
Я невольно поёжилась — то ли от прохладного сквозняка, пробежавшего по спине, то ли от тяжести только что сказанных слов, которые всё ещё звенели в голове, как отголосок далёкого колокола.
Лиам заметил, как я дрожу. Он не остановился, но чуть наклонился ко мне, и его голос прозвучал тихо, почти интимно, так, что слова коснулись не только слуха, но и сердца:
— Всё будет хорошо, Эли.
В его тоне было столько уверенности, что я почти поверила. Почти — потому что внутри всё ещё жила тревога, но рядом с ним она казалась меньше, тише, словно пряталась в тени его присутствия.
Мы шли по коридору, и я чувствовала на себе взгляды адептов. Они не пытались их скрывать: кто‑то смотрел с любопытством, кто‑то — с откровенной неприязнью, а в некоторых взглядах читалось что‑то вроде зависти. Шёпот, едва слышный, но ощутимый, тянулся за нами, как шлейф: обрывки фраз, приглушённые смешки, тихие вздохи, в которых угадывалось больше, чем просто праздное обсуждение.
Лиам, казалось, не замечал этого или просто не придавал значения. Его шаги были уверенными, плечи расправлены, а взгляд устремлён вперёд. Он шёл так, будто весь этот коридор принадлежал ему, и никто не смел бы встать на пути.
У дверей моей комнаты он остановился. Несколько мгновений мы просто стояли, и я уже собиралась поблагодарить его за то, что проводил, но он вдруг посмотрел на меня иначе — в его лице появилось что‑то неожиданное, лёгкое, почти мальчишеское, как будто на секунду он сбросил с себя весь груз титулов и обязанностей.
— Раз уж все всё знают… — он чуть прищурился, и в уголках его губ появилась тёплая, почти озорная улыбка, — пойдёшь со мной на праздничный бал?
Я моргнула, ошеломлённая. После всего, что произошло сегодня, этот вопрос прозвучал так неожиданно, что на секунду я даже забыла, как дышать. Сердце сделало неровный скачок, а в груди разлилось странное тепло, смешанное с лёгким недоверием к происходящему. Но в его глазах не было ни тени насмешки — только искреннее приглашение, будто он действительно хотел, чтобы я была рядом в этот вечер.