Катарина, довольная результатом, отошла на шаг, оценивая меня взглядом, и в её глазах мелькнула гордость. Она подошла к комоду, достала небольшую резную шкатулку из тёмного дерева и, открыв её, сказала:
— А это подарок от моего брата.
На её ладони лежал медальон. Цепочка тонкая, но прочная, а сам кулон — в виде чёрного дракона, выполненный с такой филигранной точностью, что казалось, он вот‑вот расправит крылья и взмоет в воздух. Крылья были распахнуты, каждая чешуйка отлита с мельчайшими деталями, а глаза сверкали крошечными камнями, словно в них горел внутренний огонь.
— Он прекрасен, — выдохнула я, не в силах отвести взгляд.
— Верно, — кивнула Катарина. — Это наше семейное украшение. Давай, я помогу тебе надеть его. Но тебе нужно будет снять свой.
Я машинально коснулась своего медальона, который всегда был со мной, и медленно расстегнула цепочку. Когда я передала его Катарине, она вдруг замерла, держа его на ладони, и нахмурилась.
— Знаешь… — сказала она задумчиво, — мне кажется, я где‑то уже видела такой.
Мой медальон был в виде солнца — круглый, с тонкими лучами, расходящимися в стороны, и маленьким камнем в центре, который мягко мерцал в свете свечей, словно хранил в себе крошечный кусочек утра.
— Он со мной столько, сколько я себя помню, — сказала я, и голос мой стал тише. — Но чаще я его не ношу… привычка с приюта. Боялась потерять. Может, когда‑нибудь он поможет найти мою семью.
Катарина подняла на меня взгляд, и в её глазах мелькнула тёплая грусть, смешанная с решимостью. Она осторожно вложила мой медальон мне в ладонь.
— Мне жаль, Эли… — произнесла она мягко, — но теперь у тебя есть мы.
Я улыбнулась сквозь лёгкую щемящую боль в груди, сжимая в пальцах свой медальон, словно он был связью с прошлым, а чёрный дракон на шее — обещанием будущего.
— Я знаю, — ответила я, и в этот момент почувствовала, что её слова — правда.
***
Вечер опустился на Академию мягким бархатным покрывалом, и казалось, что само небо склонилось ниже, чтобы заглянуть в окна главного зала. Там уже горели сотни свечей и магических сфер, их свет отражался в полированных мраморных колоннах и стеклянных люстрах, превращая всё вокруг в золотое море. В воздухе витал тонкий аромат цветов и пряностей, а откуда‑то сверху лилась музыка — лёгкая, но торжественная, с переливами струн и тихим звоном колокольчиков, будто кто‑то невидимый рассыпал в воздухе капли света.
Я стояла у входа, делая глубокий вдох, чтобы успокоить сердце, которое стучало слишком громко. Золотистое платье мягко обнимало фигуру, струилось по полу, и каждый мой шаг заставлял ткань переливаться, словно я шла в облаке солнечного света. Чёрный дракон на шее — подарок Катарины — в этом свете казался живым, его крылья будто дрожали от нетерпения, а глаза сверкали, как крошечные звёзды.
Катарина, в своём тёмно‑синем платье, шла рядом, её шаги были уверенными, а взгляд — чуть насмешливым, но тёплым. Я чувствовала её тихую поддержку, как невидимый щит. Но стоило нам войти в зал, как на нас обрушилась волна взглядов.
Кто‑то смотрел с восхищением, кто‑то — с завистью, а кто‑то — с откровенным недовольством. Шёпот прокатился по толпе, как лёгкая волна, задевая меня краем:
— Это она…
— Та самая…
— Человек…
И тогда я увидела его.
Лиам стоял у подножия лестницы, в строгом чёрном камзоле с серебряной вышивкой, которая мерцала при каждом движении. Он что‑то говорил старшему адепту, но, заметив меня, замер. Его слова оборвались, губы чуть приоткрылись, а взгляд… Взгляд скользнул по мне сверху вниз, задержался на лице, и в глазах вспыхнуло что‑то тёплое, почти нежное, но с оттенком гордости и притяжения.
Он сделал шаг навстречу, потом ещё один. И в этот момент весь зал будто перестал существовать. Музыка стала тише, голоса — глуше. Был только он и этот взгляд, в котором я читала всё: восхищение, желание защитить, и… что‑то большее, что я пока боялась назвать.
— Ты… — он чуть улыбнулся, и в этой улыбке было столько неподдельного восхищения, что у меня перехватило дыхание, — выглядишь так… потрясающе.
Я почувствовала, как щеки заливает тёплый румянец, и опустила взгляд, чтобы скрыть смущение.
Вокруг кто‑то шептался, кто‑то откровенно разглядывал нас, а в дальнем углу я заметила Дариэля. Он стоял, скрестив руки на груди, и его взгляд был холодным, как лёд, в котором таилась угроза. Но Лиам, казалось, этого не замечал.