Он протянул мне руку, и я вложила свою в его ладонь. Его пальцы были тёплыми, сильными, и в этом прикосновении было обещание — что бы ни случилось, он будет рядом.
— Пойдём, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. — Сегодня ты — моя королева.
И мы двинулись вглубь зала, под свет огней и музыку, оставляя за спиной шёпот, взгляды и тени. Я чувствовала, как каждый шаг отдаляет меня от прошлого и приближает к чему‑то новому, опасному и прекрасному одновременно.
***
Музыка сменилась — лёгкие переливы арфы и скрипок переплелись в нежную, почти невесомую мелодию, от которой сердце забилось быстрее. Лиам, всё ещё держа мою руку, мягко потянул меня к центру зала. Люди расступались, и я чувствовала на себе их взгляды, но в этот момент они перестали иметь значение — всё вокруг будто растворилось в золотистом свете и тихих аккордах.
Он остановился, развернул меня к себе и, не сводя взгляда с моих глаз, положил ладонь мне на талию. Его прикосновение было тёплым, уверенным, но в нём чувствовалась осторожность — словно он боялся, что я исчезну, если отпустит хоть на миг.
— Я почти не умею танцевать, — призналась я, чувствуя, как в груди поднимается волнение.
Его губы тронула лёгкая, чуть дерзкая улыбка.
— Не бойся, — тихо ответил он, — я поведу.
В этих словах было столько уверенности, что я невольно расслабилась.
Мы сделали первый шаг, и платье мягко скользнуло по полу, золотыми бликами отражая свет люстр. Лиам вёл меня так легко, будто мы танцевали вместе всю жизнь. Его движения были точными, но в них не было холодной выученности — только живое чувство, желание быть ближе.
Я слышала, как вокруг нас стихли разговоры. Музыка заполнила всё пространство, а его взгляд держал меня крепче, чем руки. В нём было столько тепла и притяжения, что я забывала дышать.
— Ты даже не представляешь, как ты сейчас прекрасна, — прошептал он, едва наклонившись ко мне. Его слова коснулись кожи, как лёгкое прикосновение губ, и по спине пробежала дрожь.
Я улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется чем‑то новым, тёплым и опасным.
Мы кружились в такт музыке, и каждый поворот казался маленьким чудом. Его пальцы на моей талии чуть крепче сжимали ткань платья, а вторая рука надёжно держала мою, не позволяя отдалиться ни на шаг.
В какой‑то момент я поймала себя на мысли, что всё вокруг — свечи, музыка, взгляды — стало размытым фоном. Был только он. Его дыхание, его глаза, его руки, и то, как он смотрел на меня, будто я — единственное, что имеет значение в этом мире.
Когда мелодия подошла к концу, он не сразу отпустил меня. Мы стояли так, почти не двигаясь, и я чувствовала, как его сердце бьётся в такт моему.
— Я никогда не отпущу тебя, Эли, — тихо сказал он, и в этих словах не было ни капли шутки.
***
Музыка сменилась — лёгкие, плавные ноты уступили место более оживлённому, стремительному вальсу. Пары закружились по залу, юбки девушек взлетали в такт, блеск камней на их украшениях мелькал, как россыпь звёзд. Воздух наполнился вихрем движения, смеха и шелеста тканей.
Лиам, всё ещё крепко держа меня за руку, чуть наклонился ко мне. Его голос прозвучал тихо, но в нём было что‑то властное, не терпящее возражений:
— Пойдём отсюда.
Я подняла на него взгляд, и в его глазах увидела то самое — желание забрать меня подальше от всех этих взглядов, от шёпота, от чужих эмоций, которые витали в зале, как густой туман. Там, в глубине его взгляда, было обещание: "Со мной ты в безопасности".
Мы двинулись к выходу, лавируя между танцующими. Его ладонь была тёплой и надёжной, и я чувствовала, как он слегка сжимает мои пальцы, словно напоминая, что не отпустит.
По пути я заметила Катарину — она кружилась в танце с высоким темноволосым парнем, которого я не знала. Её движения были лёгкими, почти невесомыми, а на лице играла довольная улыбка. Увидев меня, она едва заметно подмигнула, и в этом жесте было столько поддержки, что я невольно улыбнулась в ответ.
Но тут же, на другом краю зала, я поймала два других взгляда. Мелисса. Её глаза метали молнии, губы были сжаты в тонкую, почти белую линию. В её взгляде не было ни капли скрытности — только откровенная ненависть, смешанная с чем‑то похожим на обиду.
Чуть дальше стоял Дариэль. Он не танцевал, не разговаривал — просто наблюдал. Его взгляд был холодным, как лёд, и в нём читалась неприязнь, почти презрение. За весь вечер он ни разу не подошёл к Лиаму, но я чувствовала — его молчание было не признаком равнодушия, а чем‑то куда более опасным.
Я крепче сжала руку Лиама. И в тот момент поняла — мне всё равно. Всё равно на их взгляды, на шёпот за спиной, на то, что кто‑то осуждает или ненавидит. Потому что рядом с ним я чувствовала себя в безопасности.