Внутри было тепло, и этот контраст с морозным воздухом снаружи окутал меня, как мягкое одеяло. Огромный вестибюль встречал нас сиянием множества магических светильников, подвешенных под высоким сводчатым потолком. Потолок был расписан сценами из древних легенд — драконы, парящие над горами, и воины в сияющих доспехах.
Пол из отполированного камня отражал свет, а по нему тянулся длинный ковёр глубокого бордового цвета с золотой каймой. По обе стороны зала стояли высокие колонны, украшенные резьбой в виде переплетающихся крыльев и хвостов драконов.
Запахи были особенными — смесь древесного дыма от каминов, пряных трав и чего‑то сладкого, тёплого, как свежая выпечка. Где‑то в глубине слышался тихий звон посуды и приглушённые голоса слуг.
Король шёл чуть впереди, его шаги были уверенными и размеренными. Королева двигалась рядом с ним, и я заметила, как её глаза время от времени скользили по мне, изучая.
Мы миновали вестибюль и вошли в просторный зал с огромным камином, в котором весело потрескивали дрова. Над камином висел герб их рода — распахнутые крылья дракона, охватывающие солнце.
— Здесь вы сможете отдохнуть с дороги, — сказала королева, и её голос стал мягче. — Ужин будет готов через час.
Лиам чуть наклонился ко мне и шепнул:
— Видишь? Всё не так страшно.
Я кивнула, но внутри всё ещё чувствовала, как сердце бьётся быстрее обычного. Этот дом был не просто красивым — он дышал историей, силой и чем‑то ещё… чем‑то, что я пока не могла понять.
***
Атмосфера за ужином была натянута с самой первой минуты. Казалось, даже воздух в зале стал плотнее, тяжелее, и каждый вдох давался чуть труднее. Тишина между фразами затягивалась, как тонкая нить, готовая в любой момент оборваться. Лёгкий звон приборов о фарфор звучал слишком громко, а тихие шаги слуг, подливавших вино или меняющих блюда, казались почти неуместными в этой напряжённой тишине.
Я сидела рядом с Лиамом, чувствуя тепло его плеча, но это не спасало от ощущения, что нахожусь под пристальным, изучающим взглядом. Король и королева не спешили начинать разговор, и каждый их взгляд был как взвешивание на невидимых весах.
Когда король наконец заговорил, его голос разрезал тишину, как острый клинок:
— Сын, мы рады за тебя.
На секунду я позволила себе выдохнуть, но тут же услышала продолжение, в котором сталь звенела в каждом слове:
— Но девочка… не из нашего круга.
Слова ударили неожиданно, как холодная вода. Щёки вспыхнули, а в груди что‑то болезненно сжалось. Я почувствовала, как Лиам под столом чуть крепче сжал мою руку, но это не могло заглушить горечь.
— Отец, — спокойно, но твёрдо ответил Лиам, — Эли — моя пара. Это всё, что должно иметь значение.
Королева перевела на меня взгляд. Её глаза были внимательными, но в них не было тепла. Скорее, осторожность и скрытая оценка.
— Мы не привыкли к тому, чтобы в нашу семью входили люди извне, — произнесла она мягче, чем король, но каждое слово было выверено. — Но если ты важна для моего сына… Вот только не буду скрывать, что мне бы хотелось для сына кого‑то из нашего круга.
Эти слова задели глубже, чем я ожидала. Я почувствовала, как обида поднимается внутри, горячая и колючая. Хотелось что‑то ответить, доказать, что я достойна быть рядом с ним, но я знала — любое слово сейчас будет воспринято как вызов.
Я лишь кивнула, не доверяя голосу, и постаралась сохранить спокойствие.
***
После ужина, когда последние блюда были убраны, а в зале остался лишь мягкий свет свечей и тихий треск камина, королева медленно поднялась из‑за стола. Её движения были безупречно плавными, но в каждом жесте ощущалась несомненная власть и привычка к тому, что её слово — закон. Даже лёгкий поворот головы казался выверенным, как у человека, который всегда знает, что за ним наблюдают.
— Эли, — произнесла она, и её голос был глубоким, ровным, но в нём звучала та особая интонация, от которой внутри всё сжимается. Я сразу поняла — это не просьба и не формальность, а приглашение, от которого невозможно отказаться. — Пройдёмся. Я хотела бы поговорить с тобой наедине.
Лиам, сидевший рядом, едва заметно напрягся — я почувствовала, как его пальцы под столом чуть сильнее сжали мою руку. Но прежде чем он успел что‑то сказать, король обратился к нему, отвлекая разговором. Я поняла: это испытание, и пройти его я должна сама.
Мы вышли из зала в длинный коридор. Высокие стены были украшены гобеленами с изображениями драконов в полёте — их крылья, вытканные золотыми и серебряными нитями, казались живыми в свете факелов. Под нашими шагами мягко пружинил ковёр, приглушая звук, а в воздухе витал тонкий аромат ладанника, хвои и чего‑то ещё — едва уловимого, но явно дорогого и редкого.