Коридор встретил меня полумраком и тихим потрескиванием факелов. Пламя колыхалось, отбрасывая на стены тёплые, живые тени, и в этом свете он сразу бросился в глаза. Лиам.
Он стоял, облокотившись на колонну, но, увидев меня, мгновенно выпрямился. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах, и я поняла — он всё понял без слов. В этих янтарных глубинах было столько тревоги и скрытой силы, что у меня перехватило дыхание.
— Эли… — тихо произнёс он, делая шаг навстречу.
Я попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, и улыбка вышла чуть неуверенной. Он подошёл ближе, и его ладони легли на мои плечи — тёплые, надёжные, словно возвращающие меня в реальность.
— Всё в порядке, — сказала я, и в голосе моём было больше усталости, чем хотелось бы. — Я справилась.
Он всмотрелся в меня, будто проверяя, нет ли в моих словах фальши. Его взгляд был внимательным, почти проникающим, и, видимо, он увидел то, что искал, потому что уголки его губ дрогнули в едва заметной, но искренней улыбке.
Я выдохнула, позволяя себе на мгновение прижаться к нему. Его руки обвили меня крепко, но бережно, и всё напряжение, накопившееся за этот вечер, стало медленно таять, словно лёд под лучами солнца. Я слышала его ровное дыхание, чувствовала биение сердца — уверенное, спокойное, и это было лучше любых слов.
— Пойдём, — сказал он, чуть отстраняясь, но не отпуская моей руки. Его пальцы переплелись с моими, и в этом простом, почти невинном жесте было всё: защита, поддержка и молчаливое обещание, что, что бы ни случилось, мы пройдём через это вместе.
***
Несколько следующих дней в замке пролетели удивительно быстро. Я и сама не ожидала, что мне здесь будет так… спокойно. Даже уютно.
Мы с Лиамом много гуляли. Он показывал мне своё королевство — не только величественные залы дворца, но и то, что было ему по‑настоящему дорого. Мы поднимались на высокие башни, откуда открывался вид на заснеженные крыши города, на извилистые улицы, по которым бежали люди, кутаясь в меха, и на далёкие горы, чьи вершины терялись в облаках.
Иногда мы спускались в сады, где даже зимой среди хвойных аллей цвели редкие морозоустойчивые цветы. Лиам рассказывал истории о каждом месте — о древних битвах, о праздниках, о легендах, которые передавались в их семье веками. Его голос был тёплым, и я ловила себя на том, что слушаю не столько слова, сколько его интонацию, в которой звучала гордость за свой народ.
В эти дни Катарины в замке не было — она гостила у бабушки с дедушкой в другом краю королевства. Лиам говорил, что они живут в старинном поместье у подножия гор, и я представляла, как она сидит у камина с кружкой горячего чая, слушая истории своего деда.
По вечерам мы возвращались в замок, где в каминах горел огонь, а в воздухе витал аромат хвои и пряных трав. Иногда мы ужинали в большой зале вместе с его родителями, и разговоры становились всё более непринуждёнными. Королева спрашивала о моём детстве, король — о том, чему учат в Академии. Я отвечала честно, и, кажется, это им нравилось.
Я удивлялась, как быстро перестала чувствовать себя здесь чужой. Замок, который в первый день показался холодным и неприступным, теперь дышал теплом. Его каменные стены хранили не только историю, но и тихое, почти домашнее спокойствие.
И каждый раз, когда Лиам брал меня за руку, я понимала — это место становится частью меня.
Когда мир рушится
День был тихим, будто сам замок затаил дыхание, прислушиваясь к чему‑то невидимому. Снег за окнами падал медленно, лениво кружась в воздухе, и каждый хлопья казался отдельной маленькой историей, опускающейся на землю. Свет был мягким, рассеянным, и казалось, что время замедлило свой бег, позволяя нам прожить этот день чуть дольше.
Лиам подошёл ко мне после завтрака. Его шаги были бесшумными, но я почувствовала его присутствие ещё до того, как он заговорил. В его глазах было что‑то особенное — тепло, в котором хотелось утонуть, и лёгкая тень тревоги, которую он, казалось, пытался скрыть.
— Пойдём, — сказал он тихо, но в его голосе звучало обещание чего‑то важного, почти священного.
Мы шли по коридорам, которые я ещё никогда не видела. Здесь не было привычных гобеленов — стены украшали старинные фрески, выцветшие от времени, но всё ещё хранящие величие. На них были изображены драконы, парящие над горами, и воины в сияющих доспехах. Шаги отдавались глухим эхом, и чем дальше мы шли, тем тише становился замок, словно мы уходили в его сердце, туда, куда не ступала нога постороннего.