Когда двери зала распахнулись, я замерла.
Он был там. Лиам. Стоял рядом с родителями, высокий, прямой, как всегда… но его взгляд… холодный. Чужой. Как будто перед ним стояла не я, а кто‑то посторонний, кто не заслуживает даже попытки объясниться.
Король сидел на троне, его лицо было каменным, а глаза — острыми, как клинки. Королева — рядом, её янтарные глаза смотрели на меня с холодной оценкой, в которой не осталось и следа той мягкости, что я когда‑то видела.
Чуть в стороне стояла Катарина. Её плечи были напряжены, а глаза — красные от слёз. Но это были не слёзы сочувствия. Она смотрела на меня так, будто я разрушила что‑то святое, будто я — причина её боли. В её взгляде смешались обида, разочарование и… злость. И от этого становилось ещё тяжелее дышать.
— У тебя один вариант, Эли, — произнёс король, и его голос был ровным, но в нём не было ни капли сочувствия. Каждое слово падало, как камень в ледяную воду. — Если хочешь покинуть темницу, вернуться в Академию… или даже просто сохранить жизнь…
Он сделал паузу, и я почувствовала, как сердце замерло, а в груди стало тесно, будто кто‑то сжал её в кулаке.
— Мы проведём ритуал. Древний ритуал по разрыву истинных пар. И пусть ваша связь не настоящая… ритуал поможет избавиться от неё. Чтобы наверняка.
Слова ударили, как ледяная вода, обжигая изнутри.
В этот момент я почувствовала, что стою одна против всех. И даже те, кто когда‑то был рядом, теперь смотрели на меня так, будто я — враг.
— Чтобы он сработал, — голос короля был ровным, но в нём звенела сталь, — будет нужно твоё согласие. Без него ритуал невозможен.
Я стояла посреди зала, и холод от каменного пола медленно поднимался вверх по ногам, пробираясь к сердцу. Оно билось так громко, что заглушало всё вокруг. Казалось, даже стены замка слушают, затаив дыхание.
Тишина повисла тяжёлым грузом. Я подняла глаза на Лиама, надеясь… нет, моля, чтобы в его взгляде мелькнуло хоть что‑то — протест, сомнение, желание защитить. Но он стоял неподвижно, как статуя, с тем же холодным, отстранённым лицом, и это было хуже любого обвинения.
Внутри всё ломалось. Я чувствовала себя пустой, как разбитый сосуд, из которого вытекло всё — тепло, надежда, сила. Словно за эти дни в темнице меня выжали до последней капли.
Я знала, что они ждут ответа. Что любое промедление будет воспринято как вызов. И я поняла: у меня нет больше сил бороться.
— …Хорошо, — выдохнула я, и это слово прозвучало тише шёпота, но в тишине зала оно отозвалось, как удар.
В этот момент я почувствовала, как что‑то внутри окончательно треснуло. Не громко, не резко — тихо, как ломается тонкий лёд под ногами.
— Я так и думал… — голос Дариэля прорезал воздух, как нож. В нём было торжество, сладкое и ядовитое. Он сделал шаг вперёд, глядя на меня так, будто уже празднует победу. — Пусть стража найдёт мага и подготовит всё к ритуалу.
— Есть, — коротко ответил один из стражников и вышел из зала.
Слово «ритуал» отозвалось в груди ледяным эхом. Разрыв истинных пар… даже если они уверены, что наша связь «не настоящая» — это звучало как приговор, как намерение вырвать из меня что‑то живое, что‑то, что было моим сердцем.
***
Маг вошёл в зал так тихо, что звук его шагов почти терялся в гулкой тишине, но его присутствие ощущалось, как внезапный порыв ледяного ветра. Высокий, в длинном тёмном одеянии, с лицом, скрытым под глубоким капюшоном, он остановился в нескольких шагах от меня. В руках он держал древний посох, увенчанный камнем, в котором мерцал тусклый, зловещий свет — будто в нём билось чужое, холодное сердце.
— Для разрыва пары, — его голос был низким, хрипловатым, будто доносился из глубины пещеры, — кто-то должен заплатить. Даже если связь не настоящая… ритуал требует платы.
Я подняла взгляд, но король уже смотрел на меня. Его глаза были холодны, как лёд, а голос — ровным, без единой дрожи:
— Тот, кто виноват в этом, тому и платить.
В этот момент я поняла: выбора мне не дают. Никто не собирается объяснять, что именно я должна отдать, какова цена. И, что страшнее всего, я поймала себя на мысли, что мне уже всё равно. После этих дней в темнице, после его холодного взгляда… внутри будто что-то сломалось, и я перестала цепляться за себя прежнюю.
Маг кивнул, словно это было само собой разумеющимся, и сделал шаг вперёд.
— Начнём.
Он поднял посох, и камень на его вершине вспыхнул мертвенно-белым светом, от которого по коже побежали мурашки. Слова заклинания были на древнем языке — резкие, как удары клинка, и каждый слог будто рассекал воздух. Они проникали в меня, в самую глубину, и с каждым новым звуком я ощущала, как что-то невидимое сжимает меня изнутри, лишая дыхания.