Я резко развернулась, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
«Уйти. Только бы не увидели. Только бы не заметили, как я рассыпаюсь на части».
Но моя метка не дала мне уйти просто так. Она среагировала на эмоциональный взрыв мгновенно и безжалостно.
Сначала это была тупая пульсация, будто кто-то ударил меня в плечо кузнечным молотом. Но уже через секунду боль стала ослепляющей, жгучей, словно под кожу залили расплавленный свинец. Я едва сдержала крик, прикусив губу до крови. Левая рука онемела, а затем я почувствовала это — медленное, горячее скольжение влаги по коже.
Кровь.
Я почти бежала по коридорам общежития, прижимая ладонь к пылающему плечу. Слезы застилали глаза, превращая коридор в размытый туннель. Каждая ступенька давалась с боем. В висках стучала только одна мысль: «Добраться до комнаты. Спрятаться. Запереть дверь».
Я влетела в гостиную и едва не сбила с ног Катарину. Принцесса Тёмных Драконов замерла, держа в руках книгу. Она подняла на меня взгляд, привычно холодный и надменный, но, увидев моё лицо, её маска треснула.
Я не успела дойти до спальни. Ноги, ставшие ватными, подкосились, и я рухнула на ковёр, хватая ртом воздух.
— Эли? — В голосе Катарины прозвучало нечто, чего я никогда раньше не слышала. Испуг. — У тебя… кровь? Откуда?!
Я подняла на неё взгляд, и мир вокруг качнулся, словно палуба корабля в шторм. Лицо Катарины расплывалось, двоилось, превращаясь в неясное пятно. К горлу подкатил липкий ком тошноты, а во рту стало горько, будто я наглоталась пепла.
— Не надо… — прохрипела я. Каждое слово давалось с трудом, царапая пересохшее горло. Я попыталась отстраниться, но тело не слушалось. — Не делай вид, что тебе не всё равно… Не надо этой фальшивой жалости, принцесса. Оставь меня…
— Замолчи и дай посмотреть! — её голос хлестнул, как удар плети. Это был голос командира на поле боя, который видит раненого солдата. — Вставай. Сейчас же. Не смей отключаться!
Она подхватила меня под локоть, и её хватка оказалась железной. Для такой изящной, хрупкой с виду девушки в ней таилась пугающая сила дракона. Она буквально вздернула меня с пола и, почти не давая коснуться ногами земли, дотащила до кровати. Я рухнула на мягкий матрас, чувствуя, как сознание балансирует на тонкой грани. Силы покидали меня стремительно, вытекая вместе с той странной, горячей, неправильной кровью.
Катарина не стала тратить время на церемонии. Резким, рваным движением она стянула с моего плеча ткань кофты, пропитанную алым и черным. Ткань с влажным чваканьем отделилась от кожи.
И замерла. В комнате повисла такая тишина, что я слышала, как бешено колотится моё собственное сердце, загоняя отравленную кровь в вены.
— Великие драконы… — выдохнула она едва слышно. Её лицо, всегда такое безупречно-фарфоровое, мгновенно посерело, став похожим на мертвый мел. Янтарные глаза расширились до предела, в них застыл неподдельный ужас. — Эли… во имя всех стихий… что это такое?
Я с трудом скосила глаза. Там, где раньше была просто темная метка, теперь разверзлась бездна. Кровь не просто текла — она кипела, смешиваясь с чернильной тьмой, которая жила своей жизнью. Узор напоминал обугленные трещины в земле после удара молнии, но эти трещины двигались. Линии пульсировали, вздымались буграми и опадали, словно под моей тонкой, воспаленной кожей дышало и ворочалось крошечное, голодное чудовище.
От раны исходил тошнотворный, сладковатый запах железа и… паленого мяса. Кожа вокруг воспалилась, налилась багровым синяком, и от неё веяло таким жаром, будто я прижималась к открытой заслонке печи.
Катарина смотрела на это, не в силах отвести взгляд. В её глазах плескалось понимание: это не царапина, не проклятие недоброжелателя. Это была медленная казнь.
Я горько, хрипло усмехнулась. Смех перешел в кашель, и по щекам снова покатились горячие слезы, оставляя соленые дорожки. Слова, которые я запирала в себе месяцами, глотая их вместе с обидой, теперь вырывались наружу потоком лавы.
— И что мне тебе сказать, принцесса?! Что я не виновата? Что я сама не понимаю, за что мне это проклятие? — Я била здоровой рукой по одеялу, захлебываясь истерикой. — Моя магия… Каждый божий день, капля за каплей, час за часом! Я просыпаюсь с этой болью, я хожу с ней, я засыпаю, молясь, чтобы она прекратилась! Она грызет меня изнутри, как голодный зверь, и я ничего не могу сделать!