— Красивый, — сказала я на автомате. Но уже через секунду мой мозг пронзила вспышка узнавания. Я замерла, не донеся бокал с водой до губ. Картинка перед глазами стала пугающе четкой: тот день, бал, Эли в платье, и этот медальон, выпавший из-под её одежды…
— Знаешь… — медленно произнесла я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. — Я уже видела такой. Один в один.
Дариэль усмехнулся, но улыбка не коснулась его глаз. В них мелькнула тень — древняя, болезненная.
— Наверное, ты ошиблась, Катарина. Ты не могла его видеть. Таких всего два в мире. Один у меня, а второй… — его голос дрогнул, — второй принадлежал моей сестре.
По спине пробежал ледяной ток, от затылка до пят. Слова зазвенели в ушах, заглушая шум столовой. В груди что-то оборвалось. В голове, как вспышка молнии, пронеслась догадка — безумная, невозможная, но объясняющая всё. Её сила. Её глаза. Её стойкость.
— Нет… — выдохнула я, и голос мой упал до шёпота. — Я не ошиблась. Я точно его видела. В день бала…
Слова давались с трудом, язык казался деревянным, но я не могла их остановить.
— Я держала его в руках, Дариэль. Он принадлежит Эли.
Дариэль замер, словно превратился в каменное изваяние. С его лица мгновенно схлынули все краски, оставив его серым. Взгляд стал острым, как бритва, а пальцы, сжимавшие медальон, побелели от напряжения. Он выглядел так, будто земля только что разверзлась у него под ногами, и он летит в бездну.
— Это не смешная шутка, Катарина! — его голос прозвучал резко, почти срываясь на рык.
— Я не шучу, — ответила я твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — Клянусь своей магией.
— Это… невозможно, — выдохнул он. Но в его глазах, полных боли, уже зажглось что-то страшное — надежда, смешанная с ужасом.
Лиам, до этого молчавший, резко поднял голову, отбросив салфетку.
— О чём ты, чёрт возьми, говоришь? — в его голосе звучало раздражение, но под ним вибрировала настороженность хищника.
Вокруг нас, казалось, выросла стена. Весь мир перестал существовать. Остались только мы трое и тайна, которая могла уничтожить или спасти королевство.
— Я должен это увидеть, — голос Дариэля прозвучал жёстко, без тени сомнения. Он резко встал, опрокинув стул.
Лиам нахмурился, но промолчал, поднимаясь следом. Мы втроём быстрым шагом направились к выходу, игнорируя удивленные взгляды студентов. Путь до женского крыла казался бесконечным. Коридоры растягивались, превращаясь в туннели, а моё сердце колотилось так, что удары отдавались в висках набатом. Я молилась только об одном: пусть с ней всё будет хорошо.
***
Когда мы ворвались в комнату, воздух внутри был тяжёлым, наэлектризованным, пахнущим озоном и кровью. Эли не было на кровати. Она лежала на полу, сжавшись в комок, словно от невыносимой пытки. Её плечо под тонкой тканью сорочки судорожно подрагивало, а пальцы вцепились в ворс ковра так, что ногти скребли по полу.
— Эли! — я бросилась к ней.
Она не сразу отреагировала. Медленно, с мучительным усилием, она подняла голову… и в тот момент я услышала, как Лиам резко, со свистом втянул воздух.
Её глаза.
Они больше не были человеческими. Зрачки вытянулись в узкие, хищные вертикальные щели, черные провалы в бездну. А в глубине радужки, затопив привычную голубизну, полыхало странное, почти живое золотое свечение. Древнее. Пугающее. Королевское.
— Что за… — начал Дариэль, но слова застряли у него в горле. Я видела краем глаза, как он пошатнулся. Он смотрел на эти глаза, на эти вертикальные зрачки, и его мир рушился. Его взгляд лихорадочно метался между лицом Эли и медальоном, который он всё ещё сжимал в руке до боли.
Эли тяжело, хрипло дышала, прижимая руку к кровоточащему плечу. Вдруг её тело обмякло, словно кукла, у которой перерезали нити. Голова безвольно стукнулась о ковер. Она потеряла сознание.
— Чёрт… — выдохнул Дариэль. В его голосе не было привычной уверенности принца. Там был животный страх. Он рухнул на колени рядом с ней, протянул руку, но замер в миллиметре от её плеча, боясь прикоснуться, боясь сделать хуже. Он смотрел, как на её висках выступает холодная испарина, а дыхание становится прерывистым и поверхностным.
Паника накрыла меня ледяной волной. Мы теряли её. Прямо сейчас.
— Я побегу за дядей! И за лекарем! — выкрикнула я, вскакивая на ноги. Голос сорвался на визг.
Не дожидаясь ответа, я вылетела в коридор. Мои каблуки выбивали бешеную дробь по каменному полу, сердце застряло где-то в горле, мешая дышать. Я не бежала — я летела, гонимая ужасом. В голове билась, пульсировала только одна мысль, заглушая всё остальное: Надо успеть. Только бы успеть, пока тьма не забрала её навсегда.