— На площадку, — ответил я, ускоряя шаг. — Думаю, ты готова к первому обороту.
С каждым моим шагом её дыхание становилось всё горячее, а в воздухе уже витал тонкий запах озона, смешанный с чем‑то древним, первобытным, от чего по коже пробегали мурашки. Я слышал, как в её груди глухо зарождается низкий, едва различимый рык — неосознанный, инстинктивный.
И я понял: момент, которого мы ждали, настал.
***
Площадка для тренировок раскинулась прямо за садом — огромный, выложенный светлым камнем круг, окружённый низкими стенами и открытым небом. Здесь было столько простора, что даже взрослый дракон мог взмахнуть крыльями, не опасаясь зацепить край. Ветер свободно гулял между колоннами, принося с собой запахи свежескошенной травы, нагретого солнцем камня и далёких гор.
Я поставил Аури в самом центре, но не отпустил её. Она тяжело дышала, пальцы всё ещё вцеплены в моё плечо, словно я был единственным, что удерживало её в этом мире. Её глаза горели золотом, но в глубине уже проступал странный, завораживающий серебристый отблеск, как отражение луны в ночном озере.
— Всё хорошо, — тихо сказал я, глядя прямо в эти меняющиеся глаза. — Я рядом.
С противоположной стороны площадки раздались быстрые шаги. Мама бежала в лёгком платье, и ветер развевал её волосы, отец двигался быстро и целеустремлённо, как всегда, когда речь шла о защите семьи.
— Дариэль! — крикнул он, но я поднял руку, давая понять: не мешать.
Вокруг Аури воздух начал дрожать, как от жара над раскалённым камнем. Лёгкий ветерок превратился в вихрь, закручивая пыль, сухие листья и лепестки цветов, принесённые из сада. Её волосы взметнулись, платье прилипло к телу, очерчивая тонкий силуэт.
Кожа начала светиться мягким, но всё усиливающимся сиянием — сначала золотым, потом серебристым, холодным и чистым, как лунный свет в безоблачную ночь. Я почувствовал, как земля под ногами едва заметно вибрирует, а магия вокруг сгущается, становясь плотной, почти осязаемой.
На её руках и шее проступили первые чешуйки — серебристые, с лёгким голубым отливом, переливающиеся так, словно в них отражалось ночное небо, усыпанное звёздами.
— Это… — выдохнула мама, замирая в нескольких шагах. — Это невозможно…
— О чём ты говоришь?.. — отец не отрывал взгляда от Аури, вглядываясь в каждую деталь. Его глаза сузились, дыхание стало тише, а в лице читалось напряжённое ожидание.
— Её чешуя… — голос мамы дрогнул, и она сделала едва заметный шаг вперёд. — Она не золотая… Она… серебряная.
Аури вскрикнула — не от боли, а от силы, которая рвалась наружу, как буря, прорвавшая плотину. Её спину пронзил поток света, и из‑под кожи, с тихим треском магии, начали проступать крылья. Огромные, полупрозрачные, серебристые, с прожилками, мерцающими, как звёзды на ночном небе.
Она подняла голову к небу, и её крик перешёл в чистый, мощный рёв дракона — древний, первобытный звук, от которого по коже побежали мурашки. Свет вокруг стал ослепительным, и в следующую секунду на месте девушки стояло величественное существо.
Лунный дракон.
Серебристая чешуя отражала каждый луч заката, переливаясь от холодного белого до мягкого голубого, а в некоторых местах — тонким фиолетовым, как свет звёзд. Глаза сияли, как два куска чистого янтаря, в глубине которых плясали серебряные искры. Крылья раскинулись так широко, что заслонили полнеба, и их полупрозрачные перепонки ловили последние лучи солнца, превращаясь в живое полотно из света и тени.
Я стоял, не в силах отвести взгляд. Сердце билось так быстро, что я слышал его удары в висках. Передо мной была не просто моя сестра — передо мной стояла легенда, ожившая на моих глазах.
Я не мог дышать. Не мог моргнуть. Всё моё существо было приковано к этому зрелищу. В ней было всё — сила, красота, величие и что‑то такое родное, что сжимало сердце до боли.
Родители подошли ближе, и я услышал, как мама, прижав ладонь к губам, прошептала:
— Ты… красавица…
Отец, обычно сдержанный, сделал шаг вперёд, и в его голосе дрогнула нежность, которую я слышал от него так редко:
— Наша… особенная малышка.
Аури — теперь уже Лунный дракон — повернула голову к ним, и в её янтарных глазах с серебряными искрами я увидел узнаваемый, тёплый взгляд. Она всё ещё была собой. Моей сестрой. Но теперь — сияющей, величественной, неповторимой.
***
Аури медленно опустила крылья, и серебристое сияние, ещё мгновение назад ослепительное, стало мягче, словно она сама приглушила свою силу, чтобы мы могли рассмотреть её. Огромные лапы осторожно ступили по камню площадки, когти тихо заскрежетали о гладкую поверхность. Она чуть наклонила голову, и в этом движении было что‑то удивительно человеческое — как будто она всё ещё та же Аури, просто… в новом теле.