И именно в этот момент дверь тихо скрипнула, и в комнату заглянул Дариэль. Его силуэт на фоне коридорного света был таким привычным, что уголки губ сами собой дрогнули.
— Ну что, дамы, — сказал он, облокотившись на косяк, — на обед мы уже точно не успели. Так что предлагаю прогуляться до ужина… или, если хотите, я могу героически добыть вам пирожки у повара. Правда, придётся сражаться с его половником.
Я фыркнула, а Катарина прыснула со смеху.
— Только не говори, что ты снова собираешься лезть на кухню через окно, — поддела я, прищурившись.
— А что? — он невозмутимо пожал плечами, но в глазах мелькнула озорная искра. — Это всегда срабатывало. Он чуть наклонил голову, будто проверяя, не передумали ли мы, и добавил: — Ладно, я подожду у выхода. Не заставляйте меня скучать в одиночестве.
Он подмигнул, чуть театрально поклонился, и, развернувшись, вышел. Дверь мягко закрылась, а в комнате остался лёгкий запах свежего ветра и чего‑то родного, тёплого, от чего в груди стало уютно и спокойно.
Катарина проводила его взглядом, и в её глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное. Когда дверь закрылась, она повернулась ко мне с мягкой, чуть лукавой улыбкой:
— Как же я рада за вас двоих. Он… правда изменился. Стал другим. Более… живым.
Я опустила глаза, чувствуя, как её слова отзываются в сердце тихим, но глубоким эхом. Да, он изменился.
Долгожданная встреча
Мы с Дариэлем и Катариной вышли из корпуса, решив пройтись по аллеям академии, пока солнце ещё мягко золотило верхушки башен. Каменные дорожки были чистыми, лишь кое‑где лежали первые опавшие листья — тонкие, хрупкие, ещё не потерявшие свой летний цвет. Воздух был тёплым, но в нём уже чувствовалась едва заметная свежесть, предвещающая перемены.
Мы шли неторопливо, перебрасываясь короткими фразами. Дариэль время от времени отпускал колкости, Катарина смеялась, а я просто слушала их, позволяя этому лёгкому, почти домашнему шуму заполнять пространство вокруг.
И вдруг, за поворотом аллеи, я увидела знакомую фигуру. Высокий силуэт, уверенная, чуть пружинистая походка, лёгкий наклон головы — я узнала его ещё до того, как смогла разглядеть черты лица. Сердце пропустило удар, а в груди что‑то болезненно сжалось.
Лиам.
Он заметил нас и ускорил шаг. Сначала его взгляд скользнул к Дариэлю, и они обменялись крепким рукопожатием — коротким, но в нём было больше, чем просто приветствие: уважение, признание, что‑то негласное, понятное только им двоим.
Затем он повернулся ко мне… и на мгновение замер, словно мир вокруг перестал существовать. Его взгляд скользнул по моему лицу медленно, почти благоговейно, будто он боялся моргнуть и потерять меня снова. В этих секундах было всё — недоверие, что я действительно здесь, и тихое, почти болезненное облегчение.
— Рад тебя видеть, — произнёс он так тихо, что слова прозвучали скорее как дыхание, чем как голос. Но в них было то тепло, которое я помнила слишком хорошо — то, что когда‑то согревало меня в самые тёмные дни.
Он шагнул ближе, и пространство между нами исчезло. Его руки обвили меня медленно, но крепко, словно он боялся, что я растворюсь, если он отпустит хоть на миг. Я почувствовала, как его дыхание коснулось моего виска, и сердце забилось так сильно, что казалось — он тоже это слышит.
Я не знала, сколько длилось это мгновение — секунду или вечность. Но в нём было всё: воспоминания о ночах, когда мы были единым целым; боль разлуки; и то притяжение, которое невозможно разорвать, как бы мы ни пытались.
Когда мы отстранились, наши взгляды встретились — и всё вокруг исчезло. Голоса студентов, далёкий звон колокола, даже шаги рядом — всё растворилось в тишине, где были только мы. Его глаза… в них смешались радость, тоска и что‑то ещё, опасно близкое к тому, что я боялась и жаждала увидеть одновременно. Это было узнавание на уровне души — то, что бывает только у истинных пар.
Дариэль, заметив, как мы застыли, чуть кашлянул, возвращая нас в реальность. Лиам усмехнулся, но уголки его губ дрогнули так, будто за этой усмешкой прятались слова, которые он не решился произнести при других.
Они встретились взглядами — коротко, но в этом молчаливом поединке было всё: признание, вызов, проверка на прочность. Их взгляды сцепились, как клинки, и ни один не отвёл глаз первым. Лишь спустя пару секунд Дариэль едва заметно кивнул, словно что‑то для себя решил.
— Пойдём, Катарина, — произнёс он, и они вдвоём ушли чуть вперёд, оставив нас с Лиамом наедине.