И когда его глаза остановились на мне, я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Сегодня, — начал он, и его голос, глубокий и ровный, разнёсся по арене, — мы начнём с демонстрации.
Он сделал паузу, и в этой паузе было напряжение, как перед раскатом грома. Я уже знала, что он выберет.
— Адептка Сарвэйр, — произнёс он чётко, и в этих словах не было места для отказа, — начните вы.
Тишина упала на площадку, как тяжёлое покрывало. Несколько человек переглянулись, кто‑то тихо выдохнул, кто‑то приподнял брови. Я уловила обрывки шёпотов:
— Почему она?..
— Она же в прошлом году не участвовала…
— Говорят, она… особенная.
Я шагнула вперёд. Камень под ногами был холодным, но внутри уже разгоралось пламя — не огненное, а серебристое, тихое, но неумолимое. Я знала, что никто здесь — кроме Дариэля — не видел меня в истинной форме. И уж точно никто не знал, что я Лунный дракон.
Я закрыла глаза, впуская магию в каждую клетку. Она отзывалась серебристым жаром, текла по венам, как свет ночного неба, как лунный луч, пронзающий тьму. Кости и мышцы отзывались лёгкой болью, меняясь, перестраиваясь. Кожа покрывалась тонким, почти невидимым мерцанием, словно на неё легла вуаль из звёздной пыли. За спиной с тихим шелестом расправлялись крылья — не чёрные, не золотые, а переливающиеся мягким лунным сиянием, словно сотканные из света и тени.
Я вдохнула глубоко, и вместе с воздухом в лёгкие вошла сила. Когда я открыла глаза, мир вокруг стал другим — ярче, резче, каждая деталь будто светилась изнутри.
И я увидела их лица.
Шок. Зависть. Восхищение.
Кто‑то прижал ладонь к губам, кто‑то замер с приоткрытым ртом. Даже Мелисса, стоявшая в стороне, не смогла скрыть, как её глаза расширились, а губы дрогнули, будто она впервые поняла, что перед ней не просто соперница, а нечто большее.
Катарина, стоявшая чуть сбоку, застыла, широко раскрыв глаза. Её губы беззвучно шевельнулись, будто она хотела что‑то сказать, но слова застряли в горле. На её лице смешались изумление и восхищение, и я поняла — для неё это откровение. Она видела меня в сотнях ситуаций, но такой — никогда.
— Лунный… дракон… — прошептал кто‑то, и это слово, подхваченное другими, прокатилось по рядам, как волна, отразилось от каменных стен и вернулось ко мне, обжигая и окрыляя одновременно.
Я расправила крылья до конца, и их тень легла на половину площадки, накрыв стоящих внизу. Серебристое свечение мягко скользило по камню, отражаясь в глазах тех, кто смотрел на меня, и в этом свете они казались почти заворожёнными.
Магистр Рэйвхарт кивнул. Его взгляд был пристальным, но в нём не было ни капли сомнения — только одобрение и уважение. Он смотрел на меня так, как смотрят на редкое явление, которое видят раз в жизни. В уголках его глаз мелькнула тень удовлетворённой улыбки, едва заметная, но от этого ещё более ценная.
— Покажите им, адептка Сарвэйр, — сказал он негромко, но так, что услышали все. — Покажите, на что способен Лунный дракон.
***
Мы с Катариной шли по длинному, прохладному коридору, ведущему к обеденному залу. Каменные стены, ещё хранившие утреннюю свежесть, отдавали лёгким холодком, а издалека уже тянуло тёплым ароматом свежевыпеченного хлеба, пряных трав и тушёного мяса — кухня работала вовсю, готовясь встретить голодных адептов.
Катарина молчала дольше обычного. Её шаги звучали ровно, но я чувствовала, как она то и дело бросает на меня косые взгляды, будто слова вертятся на языке, но она никак не решается их произнести. Мы миновали арку с витражами, и разноцветные блики скользнули по её лицу. Она глубоко вдохнула, и наконец выдохнула:
— Ты… — она запнулась, но в глазах у неё горел неподдельный восторг, — ты была потрясающей. Лунный дракон… боги, я никогда не думала, что это правда.
Я чуть улыбнулась, но промолчала. После утренней демонстрации мне казалось, что любые слова будут лишь бледной тенью того, что произошло.
Мы вошли в обеденный зал. Высокие окна заливали помещение мягким золотистым светом, играющим на полированных столешницах. Длинные ряды столов уже были заставлены блюдами — дымящимися супами, свежими фруктами, корзинами с хлебом. Гул голосов, звон посуды и запахи сливались в единый живой поток, наполняя зал теплом и движением.
Мы выбрали место у стены, откуда открывался хороший обзор на весь зал. Здесь было чуть тише, чем в центре, и можно было наблюдать за всем, что происходило. Я только успела налить себе воды, когда тяжёлые двери распахнулись, впуская поток света из коридора, и внутрь вошли Дариэль и Лиам.