Дариэль, как всегда, двигался уверенно, с той спокойной силой, которая не требует лишних жестов. Его шаги были размеренными, взгляд — прямым, а осанка безупречной. Лиам шёл чуть позади, но его глаза были прикованы ко мне, и в этом взгляде было что‑то, что он, похоже, не успел спрятать — смесь удивления, напряжения и… тепла.
— Братик, — первой заговорила Катарина, едва они подошли, — ты знал, что наша принцесса — Лунный дракон?
— Что? — Лиам вскинул брови, переводя взгляд с неё на меня. Его голос прозвучал чуть ниже обычного, и в нём слышалась не только неожиданность, но и что‑то более личное, почти интимное.
Дариэль чуть улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень гордости. Он поставил кубок на стол, и в этом движении было что‑то окончательное, как будто он ставил точку в разговоре, который вёлся за его спиной.
— Верно, — произнёс он спокойно, но твёрдо. — Аури не просто светлый дракон.
В зале на мгновение стало тише. Даже те, кто не слышал начала разговора, уловили важность этих слов. Несколько голов повернулись в нашу сторону, и я почувствовала, как в воздухе сгущается любопытство, словно сама атмосфера стала плотнее.
Лиам не сводил с меня глаз. Он смотрел так, будто видел меня впервые, и в этом взгляде было слишком много — вопросы, восхищение, осторожность. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах, будто он искал в них подтверждение услышанному. В уголках его губ дрогнула едва заметная тень — то ли растерянной улыбки, то ли боли.
Катарина, довольная произведённым эффектом, откинулась на спинку скамьи и прищурившись, с лукавым видом посмотрела на брата, явно наслаждаясь моментом.
Лиам чуть наклонился вперёд, не отводя от меня взгляда. Его голос прозвучал тихо, но так, что я услышала каждое слово:
— Покажешь мне?
Я отвела взгляд, пытаясь скрыть смущение, но это было бесполезно — пульс уже отдавался в висках, а в груди разлилось то самое щемящее чувство, когда хочется и боишься одновременно. Перед внутренним взором вспыхнула картина: мы вдвоём в небе, крыло к крылу, ветер рвёт волосы, а под нами — бескрайние облака, и только он рядом, в том же потоке, в том же ритме.
— Может быть, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он всё равно предательски дрогнул.
Дариэль, сидевший напротив, уловил каждую интонацию. Его взгляд скользнул от Лиама ко мне, и в уголках губ мелькнула тень улыбки — не насмешливой, а скорее понимающей, с оттенком тихого одобрения. Он ничего не сказал, но в его молчании чувствовалось: он уже всё понял.
Катарина же, заметив, как я отвожу глаза, едва сдержала довольный смешок. Она скрестила руки и, не скрывая лукавства, наблюдала за нами, словно за сценой из любимой книги, где она точно знает, чем всё закончится.
И я вдруг поняла, что Лиам не отступит. Он будет ждать. И, возможно, я сама хочу, чтобы этот момент настал.
Тени над Академией
Казалось, всё постепенно входило в тихое, ровное русло. После недавних событий Академия словно выдохнула — коридоры наполнились привычным гулом голосов, в воздухе витал запах свежей выпечки из кухни, а в садах снова слышался смех студентов. Мы проводили много времени вчетвером: я, Дариэль, Катарина и Лиам.
Но всё чаще я замечала странную закономерность: мой брат и Катарина то и дело куда‑то исчезали. Иногда они уходили под предлогом тренировок, иногда — «по делам», но всегда так, что в итоге мы с Лиамом оставались вдвоём. И каждый раз это казалось случайностью… хотя в глубине души я понимала — вряд ли.
Сначала я относилась к этому настороженно. Но с каждым днём что‑то менялось. Я… я всё больше доверяла ему. Лиам умел слушать так, что слова сами находили дорогу наружу. Его присутствие было как тихое, ровное пламя — не обжигающее, но согревающее.
Наша связь становилась сильнее, и я начинала улавливать отголоски его эмоций. Это было похоже на лёгкое касание ветра — почти неощутимое, но всё же реальное. Иногда я ловила в себе чужую радость, как солнечный луч, пробившийся сквозь облака. Иногда — тёплое, чуть смущённое волнение, от которого у меня самой учащался пульс. Бывали и редкие всплески тревоги, которые он тщательно прятал, но я всё равно чувствовала их, как тихий гул под кожей.
Это было странно. И немного страшно. Чужие чувства, вплетённые в мои собственные, размывали границы между «я» и «он». Но я не отталкивала это. Наоборот — ловила себя на том, что жду этих мгновений, когда его эмоции касаются меня, как тёплая волна, и остаются внутри, не спеша уходить.