Дождь всё так же тихо барабанил по каменным плитам двора, но для меня мир сузился до одного — его лица. Бледного, но такого родного, до боли знакомого. Его губы дрогнули, и в глазах, ещё недавно затуманенных болью, зажглось что‑то тёплое, живое, как отблеск костра в ночи.
— Лиам… — я едва выдохнула его имя, и в этом звуке было всё: страх, облегчение, любовь, которую я так долго держала в себе и боялась выпустить наружу.
Он поднял руку — медленно, как будто каждое движение давалось с усилием, — и коснулся моих волос, влажных от дождя. Его пальцы задержались у виска, скользнули к щеке, и от этого прикосновения по коже пробежала дрожь, будто он провёл по мне током.
— Я не думал… что судьба даст мне ещё один шанс увидеть тебя.
Я не успела ответить. Он чуть приподнялся, и расстояние между нами исчезло. Его губы коснулись моих — осторожно, будто он боялся, что я исчезну, если он будет слишком резок. Поцелуй был тёплым, но в нём чувствовалась вся буря, что мы пережили за эти минуты: страх потерять, отчаянная радость, что мы оба живы, и то чувство, которое мы больше не могли прятать.
Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом мгновении. Вкус дождя смешивался с его дыханием, а сердце, казалось, вот‑вот вырвется из груди. Мир вокруг перестал существовать — не было ни тумана, ни холодных стен Академии, ни тел врагов, только он и я, и серебристое сияние, всё ещё мягко исходящее от моих ладоней, окутывая нас, как защитный кокон.
Когда мы отстранились, он всё ещё держал моё лицо в ладонях, и в его глазах было столько тепла, что я едва не расплакалась снова. Это был взгляд, в котором было обещание — и клятва, и признание, и тихое «останься».
— Я не отпущу тебя, — сказал он тихо, но в его голосе звучала клятва, от которой внутри стало тепло и страшно одновременно.
— И я тебя, — ответила я, чувствуя, что это не просто слова, а печать, которой мы скрепили всё, что между нами.
В этот момент я знала: что бы ни ждало нас дальше, мы уже связаны — не только магией, но и тем, что пережили вместе. И никакая тьма не сможет этого разорвать.
***
Я всё ещё держала Лиама, чувствуя, как его дыхание постепенно выравнивается, но всё ещё остаётся прерывистым, когда за спиной раздался тяжёлый, гулкий топот. Сквозь шум дождя, барабанящего по каменным плитам двора, и стук собственного сердца я уловила резкий, властный голос, прорезающий пространство, как клинок:
— Отойти от неё!
Я обернулась — и увидела Дариэля. Он двигался быстро, почти бегом, и каждый его шаг отдавался в камне глухим эхом. За ним, в плотном строю, шли стражники Академии в тёмных, блестящих от дождя доспехах, на груди которых серебром поблёскивали эмблемы. В его глазах горел холодный, опасный свет — тот самый, который я видела лишь однажды, в день, когда он поклялся, что никому не позволит причинить мне вред.
Туман, стелющийся по двору, клубился вокруг их ног, а капли дождя, падая с капюшона Дариэля, скатывались по его лицу, не смягчая сурового выражения.
Двое нападавших, пытавшихся скрыться в тумане, не успели сделать и пары шагов — стража перехватила их, повалив на мокрый камень. Раздался звон металла о камень, приглушённые крики и резкий скрежет, когда магические оковы сомкнулись на их запястьях, вспыхнув тусклым синим светом.
Ещё одного Дариэль сам прижал к стене, сжав его горло рукой так, что тот захрипел, пытаясь вырваться. Его пальцы вцепились в ткань плаща сектанта, прижимая его к холодному камню так, что тот не мог пошевелиться.
— Мы больше не допустим ошибки, — голос Дариэля стал тише, но от этого только опаснее, словно в нём звучала сталь.
Сектант молчал, но, когда хватка усилилась, хрипло выдавил, с трудом втягивая воздух:
— Мы… должны были сделать её нашим… Очищающим Мечом… против драконов… но он нас предал… и спрятал её…
— Кто? — Дариэль встряхнул его так, что маска сдвинулась, обнажив искажённое, бледное лицо с глазами, полными ненависти и… страха.
— …Ты его не найдёшь… он мёртв… — сектант усмехнулся, но уголки его губ дрогнули, выдавая, что уверенность — лишь маска.
Дариэль резко оттолкнул его к стражникам.
— В подземелье. И держать под охраной, — приказал он, и его голос не допускал возражений.
Пленники, связанные магическими оковами, были уведены прочь, их шаги глухо отдавались в камне, а цепи звенели в такт. Остальные нападавшие лежали неподвижно — кто мёртв, кто без сознания, их тела уже начинал окутывать туман, словно пытаясь скрыть следы боя.
Дариэль подошёл ко мне. Его взгляд скользнул по Лиаму, задержался на его лице, и в нём мелькнула тень облегчения, быстро сменившаяся привычной твёрдостью.