Я сжала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
— Я справлюсь, — прошептала я в пустоту, и мой голос, едва различимый в шепоте пламени, прозвучал как клятва.
***
Вечерние тени в гостиной стали длинными и острыми, когда тишину разрезал отчетливый, уверенный стук каблуков по каменному полу коридора. Звук приближался, и в каждом ударе слышалась не просто походка, а манифест силы. Дверь распахнулась без стука, по-хозяйски, и в комнату вплыла она.
Девушка была воплощением ночной грозы. Высокая, с безупречно прямой осанкой. Её волосы, чернее самой глубокой бездны, рассыпались по плечам тяжелым глянцевым шелком, ловя отблески камина синими и фиолетовыми искрами. Лицо, выточенное из тончайшего бледного фарфора, казалось застывшей маской античной богини, но живыми в этой маске были глаза — янтарные, пылающие, с вертикальным зрачком, в глубине которого плескалось расплавленное золото драконьей крови.
На ней была мантия из дорогого сукна, расшитая серебряными рунами, которые, казалось, тихо нашептывали заклинания. На груди хищно поблескивал черный драконий коготь в золотой оправе — знак высшей крови.
Она замерла в двух шагах, и воздух вокруг неё будто наэлектризовался.
— Я — Катарина эль Рэйвхарт, принцесса Тёмных Драконов, — произнесла она. Голос был ровным, бархатистым, но в нем слышался рокот далекого грома.
Мое сердце предательски пропустило удар, а затем забилось где-то в самом горле. Племянница Магистра. Член королевской семьи. Моя соседка.
— Эли Вейрин, — ответила я. Я изо всех сил старалась не отводить взгляда, хотя её аура давила на меня, заставляя инстинктивно сжаться.
Катарина чуть прищурилась, и её янтарные глаза начали медленное, пренебрежительное путешествие по моей фигуре — от спутанных волос до заштопанного платья. В этом взгляде было не просто любопытство, а искреннее, глубокое недоумение.
— Ты что здесь забыла? — в её тоне проскользнула холодная сталь. — Это крыло предназначено исключительно для драконов. Ошибка в распределении?
— Ошибки нет, — я сглотнула сухой ком. — Меня зачислили на факультет стихий.
Катарина на мгновение замерла, и я увидела, как её безупречно выщипанные брови взлетели вверх. Секунда, две… Она моргнула, словно проверяя, не исчезну ли я.
— Что? — выдохнула она, и в её голосе впервые прорезалась живая эмоция — смесь шока и язвительного недоверия. — Ты шутишь? Это какая-то глупая бравада? Это физически невозможно.
— И всё же… — я расправила плечи, чувствуя, как внутри закипает то самое упрямство, которое помогло мне выжить в приюте. — Я здесь.
В глубине её глаз вспыхнул и погас золотой сполох. Она скрестила руки на груди, и на её губах расцвела медленная, опасная усмешка.
— Ну что ж… — протянула она, и в этом звуке было что-то от кошачьего мурлыканья перед прыжком. — Похоже, этот учебный год обещает быть куда более занимательным, чем скучные лекции по теории эфира.
Она подошла ближе, и я ощутила её запах — сложный аромат ночных лилий, мокрой земли и едва уловимый, резкий запах озона, предвещающий молнию.
— И как мой дядя это прокомментировал? — спросила она, наклонив голову набок. — Зная Каэльдара, он должен был либо испепелить тебя на месте, либо лишиться дара речи.
— Он… был крайне недоволен, — призналась я, вспоминая ледяной взгляд магистра.
Катарина издала короткий, сухой смешок.
— Ох… готовься, Вейрин, — она сказала это почти мягко, но от её слов веяло могильным холодом.
Она сделала еще шаг, оказавшись в моем личном пространстве. Её голос упал до шепота, вибрирующего у меня в ушах:
— Ты ведь понимаешь, что здесь тебя не полюбят? Ты — чужой элемент в отлаженном механизме. Драконы не делят небо с теми, у кого нет крыльев.
— Я справлюсь, — выговорила я, хотя мои колени мелко дрожали под тканью юбки.
Катарина кивнула, совершив это движение с такой грацией, будто одобряла мою дерзость перед тем, как позволить судьбе раздавить меня.
— Посмотрим, Вейрин, — бросила она, уже отворачиваясь. — Посмотрим, как долго ты продержишься в пламени, прежде чем превратишься в пепел.
Она прошла мимо, обдав меня волной своей силы, и скрылась в своей спальне. Дверь закрылась с негромким, но властным щелчком, оставив меня одну. В воздухе всё еще висел аромат её духов и ощущение надвигающейся бури.
Первый день
Утро встретило меня колючей прохладой и вязким, почти осязаемым туманом, который лениво перетекал по внутреннему двору Академии. Казалось, сама земля тяжело дышала, выдыхая серые сонные облака, скрывающие очертания реальности. Каменные плиты под ногами блестели от росы, коварно скользя, а шпили башен факультетов, вонзающиеся в небо, бесследно растворялись в молочной дымке, оставляя ощущение, что я нахожусь на краю обитаемого мира.