Похороны умерших в ту ночь от скарпеи устроили поспешно, так как живым хотелось жить, а не думать о смерти. Рано или поздно она явится ко всем, так зачем же тратить время на думы о ней? Народ степей, полей и равнин считался самым жизнелюбивым из всех трех существовавших в те времена. Как уже известно, Обахи расположились на севере Большой Земли. Территория, которую предки выбрали для жизни, являлась непригодной для земледелия, так как зимы отличались суровостью, а летняя пора - зноем и засухой. И всё же почва славилась обильными залежами глины. Это сделало Обахов искусными мастерами различной утвари, сделанной из нее. Даже горцы и лесные жители пользовались посудой, произведенной этим племенем. Зимой Обахи обычно занимались охотой на мелких животных, а также собиранием плодов тартабариса, который рос на низкорослых кустарниках и обретал свой настоящий вкус только после сильных морозов. Недозрелые плоды были ядовитыми, зато в зимнюю пору они становились сочными и сытными. Нескольких ягод хватало, чтобы на полдня забыть о голоде. Большие усилия уходили на добычу тартабариса, но результат того стоил. Основная же деятельность касалась гончарного искусства. Занимались им исключительно мужчины племени, и каждый наделялся собственными обязанностями и функциями. Одни добывали глину (добыча не прекращалась даже зимой, так как та глина имела свойство не застывать даже при самых низких температурах); вторые ее обрабатывали и очищали; третьи занимались непосредственно созданием предметов из неё. Панфус входил именно в третью группу и хотел, чтобы сын пошел по его стопам. Вот только Акиусу претила эта мысль. Не хотелось ему заниматься глиной и копаться вечно в грязи и земле. Что его действительно привлекало, так это охота и чтение. Прошлой зимой отец впервые взял сына с собой, несмотря на то, что мальчик еще не покрылся в достаточном количестве шерстью, которая защитила бы его от холода и ветра, пронизывающего до самых костей. Укутанный весь с головы до пят шкурой транавака, Акиус неуклюже бегал по полям и наблюдал за тем, как ставятся силки, как стреляют при помощи предметов, похожих на дротики с каменными наконечниками (предназначенные для ранения животных), а затем умерщвляют пойманную дичь. Всё это доставило мальчику огромное удовольствие и дало понимание того, что он хотел бы стать охотником, а не гончаром. К сожалению, Обахи жили на границе с вечной мерзлотой, поэтому занятие охотой считалось бесперспективной деятельностью. Животных, водившихся в этих краях, по пальцам можно было пересчитать. Гораздо чаще они встречались в соседних лесах и горах, где звери прятались от сильных заморозков и непрекращающихся в течение зимы ледяных ветров. Что касается чтения и письма, то Акиус заинтересовался ими вовсе неслучайно. Каждый день с самых пелёнок наблюдал он за матерью, которая читала что-то начертанное на деревянных дощечках и писала на них. Но стоило мальчику подойти к ней, чтобы взглянуть на неведомые каракули, гнала мать его от себя, что разжигало в нем любознательность с еще большей силой. Все это сильно напоминало ситуацию, когда человек пытается потушить огонь, дуя на него. Осознание, что не дано ему будет научиться грамотности ни от матери, ни от кого-либо еще, так как это противоречило законам всех степных племен, расстраивало юнца. Он принялся изучать буквы самостоятельно, сравнивая их с произношением матери, читавшей всегда вслух (про себя и шёпотом в то время читать не умели; даже составляя письменное послание, писцы произносили слова). Акиус крал таблички, которые Антрисия откладывала в сторону за ненадобностью, и хранил у себя на лежанке, пряча под шкуру транавака. Даже современному человеку письменность фгонского языка показалось бы сверхсложной, она отличалась от произношения и грамматики устного варианта. Во-первых, знаки писались как в виде букв, так и в виде примитивных иероглифов. Смысл их понять было невозможно, оставалось лишь заучивать. К тому же племена юга обладали предметами быта и понятиями, которые отсутствовали у северян, поэтому их обозначения оставались непонятными и незнакомыми. В целом насчитывалось около трехсот букв и тысячи иероглифов, часто одно явление обозначалось буквенной системой и иероглифом, но они не являлись синонимами, а употреблялись по-разному в зависимости от контекста. Например, глина имела около трёх десятков обозначений в зависимости от ее внешних характеристик. Любому другому показалось бы невозможным все это запомнить, а тем более выучить. Когда мы учимся в детстве читать и писать, нам кажется это сложным, а во взрослом возрасте – естественными и простыми действиями, потому что со временем все сопутствующие трудности и мучения забываются. То же самое можно сказать и о людях, живших тогда. Однажды обретённое знание развивалось, и этот процесс нельзя было остановить. Конечно, самостоятельное обретение знаний нелегко давалось Акиусу. Изучал он все тайком и с оглядкой, чтобы никто не догадался, иначе ему грозило бы наказание. Какое? Даже вождь не знала, так как не встречалось еще прецедентов, когда мужчина самостоятельно обучался письму без помощи со стороны. И всё же сына Антрисии и Панфуса часто замечали с дощечками в руках, но всерьез не воспринимали, так как думали, что ребёнок просто играет с ними, ведь читать ему не дано научиться от природы, а писать и подавно. Именно страх быть пойманным выдрессировал мальчика произносить письмена только про себя. Уже к двенадцати годам Акиус научился всему, что требовалось для понимания текстов, но на достигнутом результате ему не хотелось останавливаться, потому что если не повторять и не развивать с трудом полученные знания, можно легко утерять их навсегда.