Акиус расстроился, когда по результатам жеребьёвки ему выпала работа по добыче и поиску глины для изготовления посуды. Утешало только то, что надолго он будет уезжать из поселения на её поиски. Отец нарадоваться не мог за сына, считая, что это поможет тому наконец обрести собственный путь в жизни, стать полноценным членом общины и избавиться от тоски и одиночества. Уже на следующий день с группой из двадцати человек Акиус отправился впервые далеко за пределы родного поселения. Предстоял неблизкий путь на северо-запад. К закату солнца они должны будут возвратиться домой. Запрягши галдаков (животных, напоминающих быков) в телеги, отправилась группа за партией глины. Лишь к полудню добрались они до места. Еще не весь снег сошел с полей, но пекло так сильно, что казалось, солнце вот-вот упадет на раскаленную им землю.
- Вернаусия сегодня не благосклонна к нам. Хоть немало мне лет, но не помню я такого жаркого дня в зимнюю пору, – воскликнул Нукриг, один из старейших жителей племени. Ему уже исполнилось семьдесят лет. Пот градом катился по его шкуре.
- Согласен с тобой, благородный Нукриг, – отозвался молодой Ролек. - Богини держат на нас злобу. По возвращении принесём в жертву самого упитанного безнука, чтобы очистить совесть и удовлетворить их.
Все понимали, что беды посыпались на них, как из рога изобилия после того, как был проведён обряд над Акиусом. И несмотря на покровительство Всевышних Создательниц, племя не приняло непохожего на них юношу. С того самого момента странные вещи стали происходить: наводнения, засуха, потеря скота и так далее по списку. Все по-прежнему принимали это за проклятие и ещё больше отдалялись от объекта, несущего несчастия. Мужчины держались скованно, но не только потому, что волей судьбы Акиус стал частью их группы, а потому что впервые их сопровождала женщина. Одна из старейшин отправила её с ними без всяких объяснений причин. Звали нежданную путницу Танасией. Всю дорогу она не проронила ни слова, лишь искоса поглядывала на Акиуса. Взгляд выдавал её волнение и нетерпение, хотя внешне она старалась выглядеть спокойной и равнодушной. Наконец мужчины приступили к работе. Маленькими деревянными лопатками принялись они снимать слой за слоем почву, пока не уперлись в глину. Эта была не та глина, которую мы себе представляем: цвета ржавчины и липкая на ощупь. То вещество обладало цветом солнца и отличалось рыхлостью. Такую глину тщательно очищали от всех мелких камешков, а затем смешивали с большим количеством воды, чтобы довести до густоты, пригодной для лепки. Несколько дней мог занять этот процесс. В общем, труд воспринимался как нелёгкий и трудоёмкий. Глину выкапывали из земли и наполняли ею телеги. Не прошло и часу, как Танасия дала о себе знать неуверенным писклявым голоском. Она держалась поодаль от места раскопок и до этого молча наблюдала за ходом работы.
- Дакур и Акиус, возьмите пустые кувшины и отправляйтесь за водой к источнику, что начинается вон за теми кустами, – она указала правой рукой на запад. Бросив лопатки наземь, оба покорно поднялись с колен, взяли сосуды и направились к указанному месту. Боковым зрением Акиус заметил, как Дакур, раб старейшины Эфтании (ещё младенцем его обменяли на большую партию посуды; происходил он из рода одного из беднейших племен Сенику, главным поставщиком рабом во все степные племена), погладил привязанный к бедру мешок, который указывал очертанием на скрытый от лишних глаз бракан. Добравшись до ручья, Акиус подошёл к воде и, наклонившись, опустил кувшин под струю. Незаметно он взял в руки лежавший рядом камень. В ту минуту проклинал он отца, который отказал ему в оружии, так как тот считал сына еще слишком маленьким для ношения такого опасного предмета. Резко обернувшись, увидел он, как Дакур, который был всего на два года его старше, но меньшего телосложения, рванулся вперёд, держа в руке сверкающий на солнце клинок. Ещё секунда, и юноши столкнуться в схватке не на жизнь, а на смерть, и выживет лишь сильнейший. Внезапно послышалось грозное рычание. Оба противника в ужасе замерли, забыв друг про друга. Повернув головы в сторону издававшихся звуков, они увидели на небольшом расстоянии от себя агрессивно настроенного самца безнука. Это говорило о том, что неподалёку находились его детёныши. Он оказался огромного роста и злобного вида. Самку, по-видимому, убили, так как отцы воспитывали детёнышей только в отсутствии матери. Безнук с яростью смотрел на Дакура, так как тот держал в руках лезвие. На правом боку у животного выделялся длинный шрам, когда-то оставленный именно этим оружием. Безнуки хоть и отличались тупоголовостью, но обладали прекрасной памятью. Не успели оба соперника опомниться, как зверь сорвался с места. Еще мгновение, и Дакур истёк бы кровью на его длинных и острых клыках, но Акиус не дал этому случиться. Он быстро отреагировал на грозящую им опасность, подбежал к застывшему от ужаса рабу, вырвал бракан из его рук и вонзил по самую рукоятку в горло безнука, подбежавшего вплотную. Кровь фонтаном брызнула из раны зверя, окрасив шкуры обоих мальчиков. Безнук умер мгновенно, даже не поняв, что с ним случилось, и совсем не мучаясь от боли. Когда Акиус с браканом, с которого на землю стекала кровь, повернулся к Дакуру, не успевшему еще отойти от шока, его глаза сверкали яростью и беспощадностью. Раб опустился на колени.