, так как во мраке все принимаешь за тени. Оттого Вольбак не придал этому большого значения. К тому времени снег прекратился. Мороз вновь вступил в свои права. Часть луны показалась из-за туч, и на улице стало светло, почти как днем. Роптул, хоть и хотел казаться бесстрашным, тем не менее, не мог скрыть дрожи. Холод тут был ни при чем. Молодой мужчина повернулся в сторону леса, из которого периодически доносились многочисленные странные звуки, похожие на вой, угуканье и даже крики и хохот, напоминающие человеческие. Даже самый храбрый вздрогнул бы, если бы оказался на месте несчастного Роптула. Но тот наивно верил, что гибель грозила лишь тому, кто грешен душой, а значит, ему переживать не о чем. Оглянувшись, он бросил быстрый взгляд на собратьев, столпившихся у выхода землянки. Никто в тот момент не завидовал парню, но вместе с тем, все восхищались им. Не каждый бы осмелился не просто нарушить древний запрет, но и направиться в сторону леса. Роптул сначала неуверенными шагами начал свой путь. Луна потихоньку скрывалась за тучами, как ребенок на лежанке за теплою шкурой траванака. Вмиг мир потонул в ледяной ночной мгле. Роптул находился уже на расстоянии, до которого, казалось, ни один человеческий крик не долетит, как сильно ни надрывай глотку. На самом деле, на открытом пространстве и на большом расстоянии слышался даже малейший шорох. Ветер дул с севера, а значит, докричаться до парня, спешащего на север, представлялось невозможным. Может, поэтому не услышал он соплеменников, когда они дикими воплями принялись предупреждать о приближающемся к нему множестве силуэтов со всех сторон. Роптул, закрывшись правой рукой, шел против порывов ветра и не видел, что в одно мгновение был окружен. Он испустил такой крик ужаса и боли, что даже мертвые пробудились бы от вечного сна. У всех, кто мирно спал в землянке, сон сняло как рукой. Через какое-то время настала тишина. Прежде, чем кто-то резко опустил крышу и оттащил очевидцев внутрь убежища, Вольбак увидел, как тени разодрали Роптула на части. Конечно, всех, кто знал о случившимся, очень жестоко наказали: их отхлестали плетьми и поколотили палками, но увиденное навсегда сохранилось в памяти каждого до самой кончины. Антрисия не сомневалась, что именно эта участь ожидала ее сына там, на границе между двумя мирами, и молилась уже не о его возвращении, а о легкой и безболезненной смерти, подстерегавшей пропавшего без вести. Были и те, кого исчезновение Акиуса не могло не порадовать. Старейшина Эфтания и ее пособницы наконец-то поверили в то, что смогли навсегда избавиться от угрозы. Шесть лет и полгода пытались они уничтожить не похожего на них юношу, видя в нем самую главную опасность для племени. С третьей попытки их план удался. Эфтания гордилась собой. Старейшина Эфтания не всегда была такой злой и жестокой. Да, грелась в ее душе змеей зависть к успехам других; да, была она нетерпелива и беспокойна, но никогда прежде не осуществляла она планов мести, ибо верила, что кара будет тому, кто причиняет другим зло. Но однажды проснулась она ранним утром, и ни с того ни с сего осенило ее решение убить Акиуса. Она толком не могла понять, откуда у нее появились подобная решительность и настойчивость в исполнении задуманного, но отступать уже не желала. Ей казалось, что сами Богини благоволили ей. Супруг не узнавал в прежней подруге по жизни злодейку. Андгиний знал Эфтанию, как свои пять пальцев, но теперь думал, что ее подменили. Они через многое прошли вместе, пережили немало лишений, в том числе потерю обоих детей. Первый ребенок, сын, умер в раннем возрасте от неведомой болезни. Даже жрицы были не в силах его спасти. Для тогда еще молодой женщины смерть первенца стала настоящим ударом, от которого она долго не могла оправиться. Понадобились годы, чтобы справиться с горем и родить второго ребенка, в этот раз дочь. Будучи тогда уже зрелой женщиной, Эфтания не могла нарадоваться рождению наследницы. Девочка росла здоровой и счастливой. Однажды, после назначения посланцем вместо внезапно скончавшейся Миприи, Эфтания направилась на юг, прихватив с собой дочь, чтобы та повидала мир. На обратном пути они из-за сильных проливных дождей (сезон дождей на юге начинался одновременно с наступлением зимы на севере) заплутали и набрели случайно на землянку ведьмы, которая проживала вдали от всех племен с маленькой дочерью, не обретшей свою индивидуальность. У Эфтании появилась плохое предчувствие, подсказавшее ей, что отсюда надо бежать и как можно дальше и скорее, но из-за дочери она осталась, так как на улице наступила ночь, а ливень не думал прекращаться. Ведьма, назвавшаяся Парненой, оказалась гостеприимной и любезной. Она поделилась с путницами своим ужином и сделала для них лежанки для сна. Ночь гостьи провели в тепле и покое. Когда на горизонте появилась первая полоска света, Парнена разбудила Эфстанию и попросила выйти с ней на прогулку. В воздухе витали сырость и свежесть, дышалось легко и свободно. Дождь прекратился.