- Почему ты меня разбудила до лучей Аринии? – спросила гостья у хозяйки.
- Потому что хочу поговорить с тобой наедине, – ответила колдунья.
- О чем? – сердце бедняжки сжалось от плохого предчувствия. С одной стороны ей не хотелось знать, что та желала ей раскрыть, с другой, не терпелось узнать.
- Я вижу глубокий шрам на твоей душе. Ты потеряла близкое к сердцу дитя. Мужайся, женщина, Нирогус не оставит твою семью в покое.
- Неужели ты имеешь в виду, что Богини отнимут у меня и последнее дитя? Как это случится?
- Увы, мне не дано этого знать, но люби ее так, как будто это произойдет завтра.
И Эфтания любила. Ею обожаемая дочь, Энатия, скончалась при родах. Она отправилась в Чертоги Благословенных вместе со своим младенцем. Уже не плакала и не убивалась Эфтания, ставшая недавно старейшиной. Она приготовилась к потере и ожидала ее в любой момент. Сердце ожесточилось, что и настроило ее против добра. Несчастная женщина охладела к супругу, стала жестока к рабам и беспощадна к нарушителям законы. Ей нужен был какой-то объект ненависти, чтобы не терять смысл существования. Без него она чувствовала бы себя мёртвой. Таким “объектом” оказался Акиус.
- Я боюсь, как бы никто не раскрыл того, как мы поступили с Акиусом. Это страшное преступление. Богини нас не пощадят, – делилась своими переживаниями Орнетия, одна из приближенных Эфтании.
- Если ты будешь держать язык за зубами, никто ничего не узнает, – равнодушно успокаивала взволнованную пособницу старейшина.
- Но…
- Помни, что мое место в Совете племени достанется тебе, как я и обещала. Завтра об этом все узнают, – перебила она Орнетию, которая стала успокаиваться, поскольку старейшиной ей хотелось стать больше всего на свете.
- А сейчас иди домой к мужу и детям и не думай о плохом.
Эфтания приказала Дакуру проводить Орнетию до землянки в целости и сохранности, но так и не добралась бедняжка до родного очага. Наутро все с ужасом обнаружили тянущуюся к северу полосу крови, как будто труп, пронизанный многочисленными ранами, тащили по земле. Бросившись по следу, вождь со свитой наткнулась на обглоданную голову Орнетии. Тело ее так и не было обнаружено. Люди стали поговаривать о высвободившихся чудовищах из подземелья Ганура. Ближе к закату второго дня к большому удивлению всех или огорчению некоторых Акиус возвратился домой.
Глава 7
Акиус вызвался отправиться за ключевой водой. Ему хотелось побыть наедине с самим собой, чтобы обдумать, как быть дальше. Не успел он обрести индивидуальный образ, как тут же обзавёлся опасными врагами. Недруги не просто желали навредить не похожему на других юноше, а уничтожить, стереть с лица земли, убить, избавиться от него всеми возможными средствами.
Не доверял уже людям сын Антрисии и Панфуса: в каждом видел потенциального предателя и неприятеля. Держал Акиус обиду и на Богинь. Именно они руководят поступками смертных, именно они портят отношения и натравливают людей друг против друга. Как после этого возлагать надежды на Всевышних? Лучше рассчитывать только на себя одного. “В этом случае и мыслями ни с кем делиться не стоит”, - посчитал парень, поэтому скрывал намерения не столько от чужих, сколько от себя самого, чтобы они не стали известны посторонним. Видел Акиус, как потихоньку менялось к нему отношение сородичей, но старался не показывать внутреннего удовлетворения по этому поводу, ибо верил, что река судьбы может резко и внезапно изменить течение и опрокинуть лодку, если положиться на неё и опустить весла. Лучше все держать под контролем.
Акиус еще не знал своего предназначения и даже боялся строить догадки, чем все может закончиться, но ему доставляло истинное удовольствие строить козни против Эфтании и рушить ее планы. Он был уже достаточно взрослым, чтобы понять происходящее вокруг, но все же слишком юным и неопытным для принятия правильных решений, которые помогли бы избежать непоправимых поступков. Потому Акиус действовал так, как ему подсказывало сердце, и ни о чем не жалел.
Жизнь в племени казалась ему скучной и однообразной. Не хотелось смелому юноше выполнять одно и то же от восхода до заката, а ночь проводить под землей и страшиться монстров, которых, возможно, и не существует вовсе. Акиуса тянуло в горы, в леса и на север. Туда, где его ждали приключения, чудовища, божественные существа. Туда, где он мог бы проявить силу и, как герои прошлого, сразиться хоть с самим Гануром на стороне добра во имя света. Но больше всего юноше хотелось добиться уважения и почтения соплеменников, которые принимали его за чужого и не считались с чувствами Акиуса. Вот если б тот принес местным жителям голову орлинута, чудища, которое, по легендам, проживало в ущелье на севере и приятными, дурманящими ароматами заманивало к себе путников, чтобы затем пожрать их... Как бы соплеменники тогда взглянули на него? Акиус стал бы частью легенд, которые отец каждый вечер рассказывал перед сном, когда юноша был еще маленьким. Особенно запомнилась история о храбрых Родриге и Этнатии.