Голоса умолкли, и души беспорядочно разлетелись в разные стороны, оставив меня наедине с мыслями. Признаюсь вам, братья и сестры, я порядком струхнул. Я, сын гончара, копатель глины, не державший ни разу оружия в руках – и сразу сразиться с монстром, прислужником Ганура? Не такой участи я ожидал услышать. Поэтому вынужден был направиться к лесу, откуда пришел. И уже собирался переступить границу, как услышал знакомый голос, окликнувший меня. Я обернулся и увидел Орпилию”.
В это мгновение все зашептались между собой и повернулись к вождю. У Атригии от неизвестной болезни еще до рождения Акиуса скончалась одна из дочерей. О ней никогда не говорили в племени, и юноша не должен быть знать о ее существовании. О мертвых Обахи старались не говорить, чтобы смерть не услышала и не забрала кого-нибудь еще.
“Девушка молвила: “Можешь передать моей матери и любимым сестрам, что я уже не увижу их никогда. Еще передай мое второе послание: на груди своей матушка пригрела скарпею, которая вместо благодарности одарит ее смертельным ядом”.
Я никогда бы не поверил, если бы не увидел своими глазами. По прозрачному лицу Орпилии скатилась слеза и росинкой упала на землю. Тут уж я решил, что не позволю, чтобы место, куда отправятся наши души и души наших потомков, перестало существовать. Я принял решение помочь нашим предкам спасти мир, созданный Богинями. Я остался, хоть и не знал, насколько задержусь, потому что счет времени там не ведется. Оставалось только найти оружие и обнаружить демона, но как это осуществить, я не имел ни малейшего понятия.
Души летали над землей и держались кучками, как разогнанное хищниками стадо безнуков. Я начал искать тайник, в котором могло находиться загадочное оружие, но, пройдя немалое расстояние, догадался, что брожу по кругу из одного места в другое. Тут до меня дошло, что оружие может иметь не тот вид, каким мы обычно его представляем. Скорее всего, оно принимает различные формы. Надо только открыть глаза и суметь увидеть.
Все-таки самое удивительное то, что я совсем не ощущал сна, усталости или физического недомогания. Напротив, чувствовал себя полным сил и энергии. Обойдя всю землю вдоль и поперек, я ничего не обнаружил. От отчаяния повалился я на землю и уставился в небо, по которому бесцельно парили души, как летающие птицы-звери, лапроксы и киеноры. В отличие от последних они мыслили, страдали, мечтали, радовались и боялись, но при этом не осознавали своего существования. Не помню, как долго за ними наблюдал, пока не озарило меня, что оружием могут быть сами души, а вернее, одна из них. Но как выяснить это, если все они были одной и той же формы и не отличались ликами? К тому же про меня забыли, как будто я там и не существовал.
Внезапно в небе поднялось смятение среди душ. В панике они заметались в разные стороны. Одна из них даже повисла в воздухе без движения. Нечто черное изнутри стало распространяться по ее прозрачному телу, пока несчастная душа не уподобилась цвету ночи. Затем ее закружило в разные стороны, и неведомая сила утащила поверженную душу под землю, а вместе с ней исчезла часть цветов, деревьев и кустов. Я, не зная почему, решил, что оружием и зверем служили сами души, а вернее две из них, принявших их облик. На первый взгляд могло показаться, что определить их вовсе невозможно, так как духи не различались друг от друга почти ничем и парили по небу бесцельно и хаотично. Но если внимательно и долго присматриваться, разница становилась очевидной. Несмотря на то, что души не обладали физическими телами, своих привычек они не растеряли. У каждой души в руках имелся предмет, который связывал их с прошлой жизнью. У одних я увидел письменные дощечки, у других – орудия труда, у третьих – охотничье оружие. Список можно продолжать до бесконечности. Я стал отыскивать тех, у кого не имелось ничего. Обнаружить их было задачей нелегкой. Тысячами тысяч души (до миллиона в те времена считать не умели) парили в небе. Моя голова даже закружилась от их бесконечного движения.
В конце концов, потратив немало усилий, мне удалось обнаружить единственную душу, которая не только не держала в руках никакого предмета, но летала иначе, чем остальные. Она словно что-то искала и никак не могла отыскать. Через какое-то время мне посчастливилось выследить и вторую. Та постоянно скрывалась за душами других и наталкивалась на них, словно стараясь поймать. Теперь я не спускал глаз с обеих душ, но еще не знал, как изловить первую и уничтожить вторую. Посреди поля вдруг бросился в глаза огромный камень ростом с меня, которого раньше я не замечал. На нем были выбиты письмена странного содержания. Читать я не умею, но смысл слов тогда легко понял. Надпись гласила следующее: «Только тот, кто чист помыслами, бескорыстен в стремлениях и верен Богиням, воспользуется оружием в борьбе со злом. Если ты, читающий эти письмена, считаешь себя таковым, произнеси трижды последнее слово и выколи себе глаза». Недолго думая, я сорвал с ближайшего куста ветку и произнес трижды слово «спасение», после выколол сначала правый, а затем левый глаз.