- Как такое чудо может произрастать в столь холодных краях?! – воскликнула Приктия и, нагнувшись, сорвала цветок. В это же мгновенье она услышала злобное рычание за спиной. Медленно повернувшись, девушка увидела перед своим взором трех варситонов. Двое (иссиня-черный и огненно-красный) находились позади самого крупного: белоснежного варситона. Не успела Приктия опомниться и рта открыть, как тот набросился на нее, свалил с ног и, положив огромные лапы на ее грудь, уставился в испуганные глаза жертвы, блестя своими разноцветными: одним зеленого цвета, другим голубого. Зверь разинул пасть, оголяя до основания острые, как бракан, клыки, но вместо того, чтобы вгрызться в горло добычи, произнес человеческим голосом на непонятном языке следующие слова: “Епассеин дпасьлеретовт тапарлас”. Их Приктия запомнила отчетливо.
Не зная почему, она повторила странную фразу, хотя ее никто не просил. Яркий свет залил все вокруг, и Приктия пробудилась от самого странного сна, который когда-либо ей снился. Уже настало утро. Отца рядом не было. Видимо, он ушел за добычей на завтрак. Девушка приняла решение не рассказывать ему о сновидении, чтобы не тревожить еще больше. Любящий отец всегда придавал значение даже малейшим деталям и не верил в случайности. Когда Лимарик вернулся с пойманной птицей, то застал дочь улыбающейся и в хорошем расположении духа. Справившись с едой и испив напитка, они продолжили путь на север.
Ветра становились холоднее, ночи – более морозными, земля - более твердой. Не привыкшие к такому климату странники постоянно мерзли и ежились. Иногда в отчаянии их обуревали мысли послать все к чертям и повернуть назад. Вот только незавидная участь ждала бы их дома. К началу зимы отец с дочерью почти добрались до места. Лимарик остановился.
- В чем дело, отец? – изумленно спросила Приктия.
- Посмотри вперед! Что ты видишь?
Из-за ветра, гоняющего снег по полю, Приктия сначала ничего не разглядела, но прищурившись, заметила маленькие движущиеся фигурки.
- Я вижу живых людей. Кто это?
- Это самое северное племя степного народа, Обахи.
- Точно! Это в том племени родился, как и я, пятнадцать лет, назад странный ребенок, про которого все так много говорят. Взглянуть бы на него.
- Мы изгои. Нас схватят и съедят, поэтому просто пройдем мимо. От этого племени лучше держаться подальше. Оно славится жестокостью к таким, как мы.
- И как они могут жить в таком холоде?
- Им покровительствуют Богини.
Скрываясь в снежной вьюге, изгои прошли никем не замеченными и уже через некоторое время стояли на границе, разделяющей мир живых и мертвых. Отец взял дочь за руку и с нескрываемым волнением в голосе промолвил:
- Один шаг, и назад пути не будет. Ты готова к этому?
- С тобой, отец, я готова отправиться на самый край бездны. Пусть произойдет то, что Богини уготовили для нас, - с уверенностью ответила Приктия.
Ощущение после странного сна не выходило из ее головы ни на мгновение, хоть содержание его и забылось. Держась крепко за руки, с диким биением сердец Лимарик и Приктия вошли в лес.
Но не с обещанными монстрами довелось столкнуться им. Лес кишел изгоями со всех племен. Люди объединялись в малочисленные группы и орудовали всем тем, что способно дать им еды и помочь пережить день. Одни занимались охотой, вторые – собиранием ягод и питательных растений, третьи – грабежом и поеданием первых и вторых. Убийства и каннибализм стали обычным явлением в тех местах. Если степные племена ели друг друга в исключительных случаях, чаще ради ритуалов и в дни жертвоприношений, то северяне-изгои (не будучи еще племенем), чтобы выжить и элементарно не умереть с голода. Некоторые окончательно утратили человеческий облик, речь и сознание и превратились в настоящих диких зверей, цель которых заключалась лишь в том, чтобы поймать, убить и съесть бывших собратьев по разуму.
Лимарик начал применять охотничьи навыки не только для ловли животных и употребления их в пищу, но и для уничтожения подсевших на человечину братьев по несчастью. Его беспощадность и бесстрашие снискали славу. Множество людей стало стекаться к мужчине за покровительством и защитой. Его уважали за храбрость и безотказность, и за это с гордостью прозвали Тарихисом. Настоящее имя за ненадобностью со временем забылось и кануло в небытие.