Оба спутника хранили молчание на протяжении всего разговора между Эфтанией и Тарихисом.
- Что заставило тебя переступить закон и войти в запретные края?
- То же самое могу спросить и тебя, Лимарик. Когда я узнала, что ты оказался в этих краях, то несколько удивилась.
- Меня больше так не именуют. Мое новое имя - Тарихис.
- Что ж, пусть будет по-твоему.
- От кого ты узнала, что я здесь нахожусь?
Эфтания не ответила, но бросила взгляд на Лирарка. Старик смутился, и уже собрался вступить в беседу, но был прерван Эфтанией.
- Лирарк когда-то был спасен мною. Я обнаружила его умирающим в поле и выходила беднягу. С тех пор он держал меня в курсе происходящих здесь событий. Прежде, чем ты что-либо вобьешь в голову, хочу тебя уверить, Таприху…
- Тарихис.
- Как скажешь. Мне понадобится время, чтобы выучить твое новое имя. Хочу заверить, что Лирарк – верный союзник, и тебя не предавал, потому что я сама считаю тебя своим сторонником, а друзья, как известно, не шпионят друг за другом, – слукавила старейшина, прекрасно понимая, что друг, наделенный властью, всегда будет следить за верными товарищами, обделенными ею, создавая иллюзию доверия.
- С этим я разберусь позже. Так для чего же моему “другу”, который за мной “не шпионит”, прежде чем объявится, я понадобился? От меня толку, как от кастрированного самца безнука в вопросах потомства.
- Вовсе уж ты не такой беспомощный, как думаешь. Не притворяйся бесполезным. В твоих руках власть, ну, до тех пор, пока ты не передашь ее дочери. Я слышала, что она также мужественна, как и красива.
- Спасибо за лестные слова, старейшина. Ближе к делу. Мы не можем здесь стоять и точить лясы всю ночь напролет.
Глаза Эфтании сверкнули ведьмовским огоньком. Даже Приктия заметила это, прячась в кустах.
- Ты, наверное, слышал о мальчике из нашего племени? О том, у которого разного цвета глаза, и который совсем не похож ни на одного из нас?
- Кто о нем только не слышал. Даже мертвые осведомлены лучше живых. Но как это связано со мной?
- Мне надо, чтобы ты его убил. Он угроза нам всем, вот только многие слепы и не чуют этого.
- Как в старые добрые времена, Эфтания.
- Кто старое помянет, тому глаз вон. Впредь обращайся ко мне со словом “старейшина”.
- А кто забудет, тому оба. Прости, моя оплошность.
- Ну так что, я могу рассчитывать на тебя?
- И ты еще спрашиваешь?
- Я знала, что ты верен своим идеалам.
- Что я получу в награду?
- Все, что пожелаешь, но будь умерен в просьбах, а иначе останешься с носом.
Тарихис приблизился к Эфтании и что-то прошептал на ухо.
- По воле Богинь! – ответила Эфтания.
- По воле Богинь! – повторил за ней Тарихис.
- Мальчишка будет завтра у источника. Что делать с ним, ты уже знаешь.
Подняв руки в знак прощания, переговорщики развернулись каждый в свою сторону и отправились прочь. Тарихис уходил с тяжелым сердцем, что Приктия заметила даже по выражению лица отца. Он оказался заложником собственных клятв. Наверное, тот подумывал, как избавиться от Лирарка, из-за которого он оказался в такой неприятной ситуации. Эфтания, отойдя уже на приличное расстояние, внезапно окликнула его:
- Тарихис! Забыла упомянуть. Пускай Лирарк всегда находится при тебе.
Тарихис в знак согласия кивнул головой, но на лице изобразил гримасу презрения, будучи уверенным в том, что издалека Эфтания не увидит ее. Мужчина не верил тому, что, сбежав от рабства, вернулся к нему на другом конце света.
Приктия также быстро выбралась из чащи, как и попала в нее. Бегом возвращалась она к своему жилищу. Сердце бешено колотилось от нахлынувшего волнения. С одной стороны, девушка испытывала жесточайшее презрение к отцу за его предательство, с другой, ликовала, что представится шанс воочию лицезреть юношу, о котором она так много слышала.
На следующий день Тарихис заметил, что дочь весь день избегала его. Когда, наконец, ему удалось все-таки столкнуться с ней лицом к лицу, Приктия проявила холодность. Причин такого поведения он не понимал и списал все на переменчивый женский характер, к коему давно привык.
Не успело солнце взойти, как по селению пронесся шум голосов. Сонная и не выспавшаяся Приктия вылезла из землянки. Она уже собиралась с раздражением рявкнуть на виновников пробуждения, как до ее слуха донеслось: