Самым удивительным для бедолаги Дакура было то, что после неудачного покушения одержавший победу противник не стал к нему относится также плохо, как его законные хозяева, а, напротив, проявлял симпатию и дружелюбие, словно хотел стать другом. Это перевернуло представление раба о жизни и заставило смотреть на многие вещи совсем иными глазами. Хоть Акиус и принимал последнего за глупого мальчишку, тот в ответ не обижался, а полюбил нового господина всем сердцем. «За него я готов жизнь отдать без промедления», - размышлял раб с завидным постоянством.
Эфтания, узнав о провальной миссии раба, жестоко отомстила ему. Она обвинила без вины виноватого перед Советом старейшин в сексуальном домогательстве к одной из девушек, приехавших с миссией из восточного племени Вародигов. Вародиги были довольно бедными, поэтому подкупить мнимую жертву не составляло особого труда. За “совершенное преступление” старейшина потребовала сурового наказания. Совет приговорил Дакура к кастрации, которая незамедлительно была приведена в исполнение.
— В следующий раз, если совершишь промах, я вырву с корнем твой язык. Каждый раз буду отрезать по одному органу, пока от тебя ничего не останется, — прорычала Эфтания на ухо рабу, когда после операции его подвели к яме позора, расположенной посреди поселения, и толкнули вниз, чтобы каждый мог унизить оклеветанного на свой лад и вкус. Дакур всем видом показывал стойкость, хотя на душе скребли кошки. О чем он только ни размышлял в течение всего первого дня, проведенного в одиночестве, а после отдался на суд Богиням. Только они способны решать судьбы людей, мысли которых от них никогда не скрыть. Наверняка, часто слушая смертных, они потешаются и строят козни. А как же иначе? Ведь не могут все быть одновременно счастливы. Юноша проклинал Всевышних, и при этом пугался собственных проклятий. Ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться воле судьбы и служить двум хозяевам. А дальше будь, что будет. Несколько восходов и закатов, проведенных в яме позора, дали Дакуру богатую пищу для размышлений. Обида разрывала сердце, а на душе висел тяжелый груз совести, что мучила его из-за поступков, которые тот собирался совершить.
Со стойкостью пережил Дакур непростое время. Как только срок наказания подошел к концу, его вернули к прежним хозяевам. Ни видом, ни единым жестом он не показал, что изменился, но он уже не был тем рабом, которого они когда-то знали. Лишь странный блеск все чаще появлялся искрами молний в его больших красивых очах, но никто не придавал этому особого значения. Акиус не испытывал сильной жалости к другу. Он знал, что за непослушание тому грозило наказание, и это была расплата за попытку совершить убийство. Но раба он все же рассматривал больше как друга, нежели простого доносчика. Благодаря Дакуру и его феноменальной памяти сын Антрисии знал почти все интриги Эфтании и все заговоры, которые она готовила против него.
— У меня для тебя будет подарок по случаю свадьбы, — однажды обратился Дакур к Акиусу, который пребывал в плохом расположении духа. Ему подобрали невесту, и бракосочетания было невозможно избежать. Жениться последнему хотелось меньше всего, тем более на той, кого он в глаза не видел и к кому не питал нежных любовных чувств.
— Надеюсь, твой подарок связан с избавлением от будущей супруги? — горько пошутил Акиус. Дакур смотрел на приятеля с широко открытыми от шока глазами, пытаясь понять, серьезен тот или шутит. Акиус громко рассмеялся, заметив реакцию друга. Словам товарища он не придал большой важности. В данный момент его больше волновали собственные проблемы, нежели подарки от раба.
Лишь единожды преданный друг подвел Акиуса. Он не доложил ему о заговоре Эфтании с северным племенем. Евнух знал, что хозяйка раз в месяц куда-то исчезала из селения, но как ни пытался, не мог проследить за ней. Уходя, старейшина каждый раз оставляла сложные поручения, выполнение которых занимало слишком много времени. Видимо, в этом деле она не доверяла даже верному Дакуру, который знал каждый задуманный ею шаг.
И все же рабу удалось кое-что разведать. За день до исчезновения Акиуса Эфтания покинула деревню с наступлением ночи, но в этот раз взяла с собой одну из сообщниц. Дакур не смог последовать за ними, но дождался их возвращения и услышал, как те совещались друг с другом по поводу заговора. Он со всех ног бросился к землянке Акиуса. Солнце уже давно встало над горизонтом. Обеспокоенный раб боялся не застать друга на месте. Его опасения подтвердились. Тот выехал на работы до того, как лучи пробили синеву отступающей ночи. Впервые Акиус остался в неведение относительно того, что его ожидало, и Дакур корил себя за это до конца жизни, невзирая на то, что его товарищ вернулся домой целым и невредимым.