Акиус подоспел как раз вовремя, когда ингредиенты были уже собраны, измельчены и растолчены. Залив их водой, жрица поставила чашу на камень жертвоприношений. Лунный свет заиграл в помутневшей воде.
- Скажи мне, жрица…
- Нет! Помолчим! Божественность ценит тишину. Слова полны яда, способного отравить душу и исказить предсказание.
Акиус подчинился. Когда женщина приказывает, мужчина исполняет: испокон веков так было заведено. Движение Луны по небосклону отражало медленно плетущееся время. Жрица не сводила с юноши пристальных глаз, а он гадал, о чем та думала, созерцая его.
Акиус быстро взрослел. К семнадцати годам он обогнал по росту и телосложению всех своих сверстников. Его мужественная фигура отчетливо выделялась среди соплеменников, и женщины не сводили с него глаз. Отдавался порочным мыслям плоти и сам Акиус, но скрывал их ото всех, поскольку чувствовал стыд, что кто-то разгадает его мысли. А за разговоры могли отхлестать плетьми, как это случилось с бедным Карафулом.
Акиусу тогда едва исполнилось двенадцать, а Карафулу уже шел пятнадцатый год. Вообще, тот парень не отличался большим умом и часто болтал о вещах, которые считались табу. Еще будучи маленьким мальчиком, Акиус прекрасно знал, о чем следует говорить вслух, а о чем стоит только думать. Карафул не являлся таковым. По лицу отчетливо читались все его мысли, словно по дощечке. Он не стеснялся в выражениях и был острым на язык. Однажды чуть ли не во всеуслышание болтун поделился сновидением, посланным Протулом, богом порочности и похоти. Откровения неосторожного Карафула долетели до ушей одной из старейшин, за что тот горько поплатился. Его десять раз отхлестали жесткими плетьми, сделанными из кожи безнука. По приказу вождя экзекутором стала мать юноши. Может, поэтому она отхлестала его так, что бедняга полгода ходил сгорбленным и не мог выпрямиться. Наказание, полученное Карафулом, произвело на Акиуса гнетущее впечатление и научило молчать, если того требует закон. В последнее время он испытывал невиданное ранее чувство по отношению к молодым женщинам, в том числе и к жрице, сидящей напротив и не сводящей с него больших глаз.
- Пора! – внезапно она прервала его мысли одновременно к большому его разочарованию и радости. Юноша отряхнулся от них, как от воды после купания. Жрица хлопнула в ладоши десять раз.
- Подойди ко мне и протяни над чашей руку.
Акиус подчинился. Острый клинок прорезал тонкую кожу ладони, и алая горячая кровь потекла из раны в сосуд. Затем служительница Богинь взяла его в руки, взболтнула жидкость и залпом выпила все содержимое. На вкус напиток оказался неприятным, заключил про себя Акиус, наблюдая за лицом жрицы. Глаза ее расширились и налились кровью. Тело затряслось. Чаша выпала из рук и разбилась на большие куски. В уголках рта появилась пена. Акиус испугался за женщину. Он вскочил на ноги и обежал карачус, но не успел он приблизиться к упавшему наземь телу, как судороги прекратились, и глаза толковательницы снов прояснились, как небо от рассеявшихся туч.
- Жрица, с тобой все в порядке? – спросил юноша, находясь на небольшом расстоянии и не решаясь сократить его.
- Тебе не следует волноваться за меня. Со мной всегда будет все в порядке. А вот с тобой? Это вопрос.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Ты идешь по острию бранака и рискуешь многим. Задумайся, прежде чем сделать следующий шаг. Он может привести тебя как к великой славе, так и к позорной гибели. Все зависит от тебя и принимаемых тобой решений. Я признаюсь, я не видела твоего будущего. Оно было скрыто пеленой небытия, но от меня не укрылись некоторые вещи, увиденные также отчетливо, как тени в солнечный день. Три звезды, что видел ты - три женщины, которые оставят большой след в твоей судьбе. Следуй зову сердца, и не ошибешься в выборе. Это пока все, что я могу тебе открыть.
- И за это я тебе благодарен, жрица, – парень склонил голову в знак уважения и почтения. Он уже собирался развернуться и уйти прочь, как она его остановила.
- Постой! – она наклонилась к земле и сорвала цветок, прозванный в народе Орихонией, что значило “сердце ночи”. Он распускался только в темное время суток и двигался вслед за луной. Подавая его Акиусу, жрица молвила: “Возьми его”.