Был осведомлен о страшных существах и Акиус. Его мать Антрисия поведала, как однажды увидела симакуна своими глазами. Тогда она еще была молодой незамужней девушкой. Внезапно беспричинно захворал неведомой болезнью ее младший брат, которого она любила больше всех на свете. Заболевание прогрессировало так быстро, что через несколько декад мальчик не мог без посторонней помощи не то, что присесть, но даже поесть. Родителям некогда было заниматься сыном, и они оставляли его на попечении старшей сестры. Так как мать Антрисии обладала статусом старейшины, ребенка не умертвили и не принесли в жертву, а дали возможность умереть своей смертью. Степные племена не занимались врачеванием. Подобные действия приравнивались к служению Гануру. Тех, кто пытался лечить больных, убивали. Обычно для немощных создавались отдельные землянки, где они спокойно дожидались момента, когда их принесут в жертву Богиням. Некоторым везло больше, как, например, брату Антрисии Парикоду.
- Сестра, - однажды Парикод обратился к ней, – я чувствую, что мне осталось немного времени на этом свете. Я слышу голоса. Они призывают меня к себе, но я не уверен, кому они принадлежат: Богиням или демонам.
- Если хочешь, брат, я принесу жертву Богиням, чтобы они позаботились о твоей душе, когда она покинет твое измученное тело, – в слезах пролепетала Антрисия.
- Я буду благодарен тебе, сестра, но потом попрошу исполнить одну просьбу. Это будет моя последняя воля на земле, – сказал Парикод и вновь погрузился в небытие.
Он часто возвращался в реальность и начинал бредить. Антрисия поспешила к Священному Месту и принесла в жертву одного из детенышей безнука. Молилась она долго и безудержно плакала над несчастной судьбой брата, а когда вернулась, застала его в сознании и ясном уме.
- Я хочу попросить тебя, любимая сестра, завтра перед рассветом отнести меня за пределы деревни и оставить там Богиням на попечение.
Антрисия не верила ушам. Был самый разгар летней поры, и туманы держались долго. Ей казалось, что братом овладел Ронгулос. Она принялась его отговаривать от этой сумасшедшей затеи, но бесполезно, тот не отступал. Отказать ему означало нарушить последнюю волю умирающего: переубедить когда-то податливого, но с болезнью ставшего упрямым мальчика представлялось невозможным.
Незадолго до восхода, когда туман уже давно господствовал над землей, покрывая поля тонкой, чуть прозрачной пеленой, Антрисия на руках отнесла подальше в поле потерявшего в весе мальчика. Положив брата на сырую землю, она вытерла сухой ладонью его запотевшее лицо.
- Уходи скорее, – стал он умоляюще просить сестру. Она нежно на прощание поцеловала Парикода в губы, но не исполнила его просьбу. Вместо того, чтобы бежать со всех ног в убежище, Антрисия спряталась в кустах недалеко от места, где оставила неподвижное тело, и стала ждать, что будет дальше. От страха и волнения ее всю трясло, как от плача. Слезы давно перестали течь из огромных глаз. Казалось, в ней больше не осталось жидкости. За время болезни брата она их все выплакала.
Не прошло и десяти ударов сердца в ожидании, как из тумана выплыла человеческая фигура. Часть тела жуткого существа скрывалась за белым паром, поэтому Антрисии не удалось его рассмотреть полностью, но она отчетливо увидела, что симакун предстал в образе жителя степного народа. В этом не было сомнений. Сердце девушки учащенно забилось. Она еще глубже заползла в кусты, оставив открытым небольшое пространство, чтобы видеть представшую перед ней картину. Симакун наклонился над мальчиком, положил руку на его лоб, и в тот же миг туман обволок их обоих. Тогда Антрисия выскочила из кустов, позабыв о страхе перед вызывающими ужас безжалостными существами, и подбежала к месту, где недавно лежал ребенок. Ни его, ни симакуна там не оказалось. Девушка бросилась наутек к поселению и больше не возвращалась назад.