Эту историю Акиус помнил наизусть, несмотря на то, что она была услышана им давно, еще ребенком. Она впечатлила его настолько, что врезалась в память, не растеряв ни единой детали повествования. Юноша мог воспроизвести ее слово в слово. И вот, уже повзрослев, веря в симакунов, как и все остальные, рискнул он выйти один в туман на рассвете, как когда-то сделала его мать. Однажды от Верховной Жрицы Акиус услышал, что эти существа являются не к каждому, а только к тем, кто находится при смерти или у кого на душе хранится какая-то тайна. Тайны людей манят их. И чем больше их у человека, тем выше вероятность столкнуться с симакуном в тумане.
Акиусу было о чем волноваться. Он не только носил на душе множество тайн, но и сам являлся тайной. Главный секрет хранило в себе его рождение. Бесстрашный юноша верил, что симакуны способны раскрыть ему эту таинственную загадку. Им достаточно взглянуть в глаза, чтобы узнать все о человеке. Может поэтому, Акиус и решил рискнуть собственной жизнью, даже потерять душу, лишь бы разузнать правду о себе. Не сказав никому о своих намерениях, он ранним утром покинул сладко спящую мать и вылез из землянки.
Туман уже давно властвовал над миром. Он не застыл на месте, а медленно растекался, захватывая новые пространства. Вокруг стояла гробовая тишина, от которой громко звенело в ушах. Ничего хорошего это не предвещало. Не доносилось до слуха ни щебетание птиц, ни шуршание животных, ни стрекотание насекомых, заглохли даже звонкие многочисленные ручейки. Достаточно далеко от поселения отошел Акиус. Он уселся на мокрую от росы траву и уставился вперед, ожидая увидеть в любой момент того, кого он никогда не встречал, но о ком часто слышал. Прошло немало времени, прежде чем из сероватой, как облака, пелены появился какой-то силуэт в форме человеческой фигуры, движущейся по направлению к нему. Акиус весь в волнении вскочил на ноги, его затрясло, хотя он уже приготовил себя к встрече с симакуном. К большой радости или разочарованию юноши, перед ним предстала Приктия. Первые мгновения он не мог поверить глазам. Он даже протер их, чтобы убедиться, что не заснул, но Приктия не исчезла. Она стояла на небольшом расстоянии от парня и нежно улыбалась.
- Неужели симакун предстал передо мной в образе красавицы из племени изгоев? – пролепетал в смущении Акиус. Девушка услышала его и звонко засмеялась.
- Нет, Акиус, я не симакун. Я настоящая Приктия во плоти.
Парень еще больше засмущался: то ли из-за того, что принял ее за мифическое существо, то ли по причине того, что она услышала его слова.
- Но как… зачем… как ты здесь очутилась? – он подошел к ней почти вплотную.
- Ты меня позвал... во сне. Сегодня ты мне приснился и попросил прийти сюда.
- Не может быть! Сами Боги… Богини направляют нас друг к другу!
Теперь пришла очередь Приктии почувствовать себя смущенной. Она смотрела на юношу и понимала, что уже не может жить без него. Ей нужно смотреть на Акиуса, любоваться им, думать о нем. Девушка боялась своих чувств, поэтому не делилась ими ни с кем, тем более с Тарихисом. Она словно оказалась между молотом и наковальней. С одной стороны стоял отец, который не отказался от идеи избавиться от Акиуса, поскольку дал клятву. После очередной встречи с Эфтанией он возвратился не в духе и без одного пальца на руке. Приктия жалела его, но понимала, что не может отвернуться от самого родного человека. Он все же ее отец, давший ей жизнь, конечно, не без благословения Богинь. Но и возлюбленного девушка хотела видеть живым и в добром здравии.
- К сожалению, я с недоброй вестью. Коварная Эфтания вновь подговорила моих соплеменников убить тебя. Она решительна в собственных намерениях. Она хочет, чтобы они заманили тебя к себе, напоили и погубили.
- Ты моя спасительница!
Акиус встал на одно колено, взял в руки кисть правой руки девушки и поцеловал. Приятные мурашки пробежали по всему ее телу.
- Не приходи к нам, – взмолилась она.
- Назови мне имена, и они поплатятся за измену.