- Акиус, Акиус! Очнись же!
Парень открыл глаза. Что-то едкое полилось в глотку, а спустя какое-то время все содержимое желудка уже покинуло его организм. Он стал вспоминать события, произошедшие перед тем, как он потерял сознание. Перед ним стоял Дакур, который поддерживал Акиуса, не давая упасть. Возле раба лежал окровавленный клинок бракана, а позади три трупа с перерезанными глотками.
- Тарихис...- только и смог вымолвить Акиус.
- Жив и здоров! Отдыхает после обильного ужина, – усмехнулся Дакур. – Как ты и просил, я не стал его убивать, только стукнул поленом по голове.
- Спасибо, друг, отныне мы квиты, и ты мне ничего не должен. Я освобождаю тебя от клятвы, – произнес Акиус, поднимаясь на ноги. Силы вновь возвращались к нему.
- Даже не думай. Ты от меня так просто не отделаешься. Я обязан тебе многим.
Юноши подошли к Тарихису, который начал приходить в себя после неожиданного удара по голове. Когда он уже собирался убить Акиуса, внезапно сзади на него набросилось нечто: то ли животное, то ли чудище. Не успел предводитель изгоев опомниться, как три его советника уже лежали на земле, захлебываясь собственной кровью.
- Это ты все подстроил? – спросил он стоявшего перед ним Акиуса, еще шатающегося на ногах, но мыслящего с трезвой ясностью.
- А ты думал, что я приду один и сдамся в твои лапы на растерзание после того, как трусливый старик раскрыл мне твое имя?
- И что ты намерен теперь со мной сделать? Убить? Мое племя не простит тебе этого.
Акиус сделал жест Дакуру. Тот подошел к Тарихису, схватил его за шкирку, поставил на колени перед Акиусом и сжал его руки за спиной.
- Именно так я и собираюсь поступить. А ненависть мне не страшна. От нее до любви один шаг. Сегодня презирают, завтра будут боготворить. Мне это известно лучше, чем кому бы то ни было.
- Хорошо. На то воля твоя, но если мне суждено умереть и уйти к Гануру, расскажи, как выглядит «сбежавший дьявол».
Голос Тарихиса не дрожал и звучал бойко, словно он смирился со своей участью.
- Я поведаю тебе, но после того, как ты мне расскажешь, о чем попросил Эфтанию взамен моей смерти.
Тарихис на миг задумался. Видимо придя к выводу, что ему больше нечего терять, он глубоко вздохнул и выговорил:
- Я попросил ее помочь признать власть моей дочери, когда она станет вождем Северного племени и принять ее в Союз племен. Что насчет тебя?
- «Сбежавший дьявол» не такой ужасный, как его описывали легенды. Он оказался прекрасным, но мне пришлось его убить.
Враги солгали друг другу, но, улыбаясь, сделали вид, что поверили.
- Око за око, зуб за зуб. Делай свое дело. Избавь меня от мучений ожидания смерти.
Тарихис горделиво поднял голову и пристально уставился в глаза Акиуса. Юноша уже занес над головой пленника смертельный металл, как в этот миг раздвинулись кусты, и перед взорами трех мужчин предстала прекрасная Приктия.
- Приктия! – одновременно воскликнули Акиус и Тарихис.
Та сначала молча переводила взгляд с одного на другого, потом на третьего, затем молвила.
- Акиус, прости, что все это время скрывалась от твоих глаз. Я не посмела признаться, что мой отец - зачинщик заговора против тебя, ибо испытывала стыд. Я понимаю, ты должен утолить месть, которая заложена нашими предками. Но помни, что я буду вынуждена ответить кровью на кровь, поэтому следует избавиться и от меня, а иначе я стану преследовать тебя тенью, пока моя кара не осуществится. Я люблю тебя, но если надо будет, возненавижу. По воле Богинь!
- По воле Богинь! – произнес Акиус вслед за Приктией.
Впервые за все время Тарихис дал слабину. Слезы крупными каплями потекли по его лицу.
- Отомсти за меня, дочь, и прости, что разочаровал тебя.
Это были его последние слова, произнесенные прежде, чем Акиус погрузил клинок в горло предателя. Спустя какое-то время все племя сбежалось на громкий плач Приктии. Не успел народ отойти от шока после случая с Лирарком, как снова был потрясен представшим перед глазами зрелищем. На голую ветвь апракса были нанизаны до основания четыре человеческих головы, которые принадлежали Тарихису и его приближенным, а у ствола дерева, облокотившись спиной, лежали их обезглавленные тела.