Тем временем Акиус и Дакур спешили домой. Путь назад им обоим был уже заказан.
- Тебе следовало бы избавиться от нее, Акиус, как она и просила. Теперь девица не успокоится, пока не утолит свою жажду мести твоей кровью, – не унимался Дакур.
- Поверь, мой друг, она должна жить. Это не моя воля, а Богов.
Глава 13
Акиус давно понял, что письменность, которой он самостоятельно овладел, внимательно наблюдая за матерью, обладала огромной силой и влиянием на людей. С помощью письма можно совершать удивительные вещи: передавать свои мысли на расстояния, узнавать, о чём думают другие и повелевать судьбами целых народов.
Юноша внимательно прочитывал все дощечки, на которых Эфтания собственноручно чертила послания приближенным, и старался не упускать из внимания ни одну деталь. Короткие по содержанию сообщения, тем не менее, подробно описывали эмоции и чувства старейшины по поводу любого вопроса, который она обсуждала с кем бы то ни было. Плетя сети для поимки желанной добычи, пожилая женщина давно перестала слыть охотником. Ей казалось, что все находилось под контролем и требовалось лишь чуть больше власти, чтобы достичь желаемого. Когда Акиус в весточках встречал косвенное или прямое упоминание своего имени, сердце начинало учащенно колотиться то ли от восторга, то ли от страха, а может, от обоих чувств одновременно. С одной стороны, он получал огромное удовольствие от “игры с огнем”. Она разжигала и без того уже кипящую молодую кровь. С другой стороны, юноша боялся, что что-нибудь пойдет не так, и тогда ему не миновать удара бракана для жертвоприношения, ведь бежать будет некуда. Лесные и горные племена не примут странного парня, степные выдадут с потрохами, а северное отомстит за убийство Тарихиса и его сообщников. Остается только продолжать играть в кошки-мышки с могущественной Эфтанией. Вот только кто из них кто? Время покажет.
Эфтания строила заговоры, но не приступала к их осуществлению, что сильно раздражало Акиуса. Ему хотелось действовать, а не отсиживаться в кустах и тайком почитывать скучные причитания и жалобы старухи, которая давно впала в маразм, но при этом мнила себя правой рукой Богинь. Если бы не Дакур, умевший своими доводами и аргументами охладить пыл друга, нетерпеливый парень давно совершил бы какую-нибудь глупость, о которой, возможно, впоследствии горько пожалел бы. Впервые в жизни он послушался другого и не стал идти вопреки здравому смыслу, хоть и по-прежнему никому не доверял, даже тем, в ком был больше всего уверен.
Жизнь текла потихоньку своим чередом. С Севера еще пока не надвигались тучи, но по ночам Акиус старался не отходить далеко от поселения и от соплеменников, когда отправлялся за глиной. Также прекратил он прогулки в тумане, больше боясь не бракана в спину, а встречи с симакуном. Ведь тогда ему возмездия не избежать. Но и жизни в страхе отважный юноша не желал. Лучше уж смерть, чем постоянные ожидания коварного нападения врагов. Продолжительные переживания все чаще стали вызывать у Акиуса головные боли и периодическую бессонницу. Если удавалось ненадолго заснуть, то снились кошмары, многочисленные создания Шапрома. В своих снах сын Антрисии постоянно от кого-то или чего-то бежал и скрывался. Просыпался он еще более уставшим и разбитым, чем прежде. Парень становился раздражительным к окружающим и с трудом переносил громкие звуки. От них, ему казалось, голова готова лопнуть на части и разлететься на мелкие кусочки. Даже Дакур заметил перемены в друге. Акиус переносил на него беспричинный гнев.
Именно раб однажды посоветовал поговорить с Орихонией, которая претендовала на роль Верховной Жрицы. Она была слишком умна, чтобы болтать об этом в открытую. Однако девушка замечала недовольство нынешним правлением, которое сосредоточилось в руках не в меру властолюбивой старухи, занимавшей себя мыслями лишь об украшениях и приятном времяпровождении, а не теми занятиями, для которых была избрана. Такое развитие событий крайне раздражало Орихонию, и, используя умение убеждать, она начала тонко, по-женски строить заговор. Благо, недовольных оказалось немалое количество.
Однако следовало действовать так, чтобы тень подозрения ни в коем случае не упала на неё, а иначе вместо венка власти жрица распрощается с головой на плечах. Хитрая девушка прекрасно понимала, что молодость и красота — страшная сила. Если уметь правильно ими пользоваться, то можно достичь вершины славы. В обществе, в котором мудрость всегда ассоциировалась с преклонным возрастом, стать главой клана было невозможно. Никто не примет ее в качестве Верховной Жрицы (хоть большинство и симпатизирует Орихонии), если не сломать традиции, существующие тысячи лет. Даже если бы она решилась на что-то подобное, в одиночку не сумела бы сдвинуть эту гору, а вот заодно с Акиусом - вполне возможно. Во-первых, девушке хотелось переложить на другого ответственность за перемены (под переменами она понимала приход молодых к власти), которые всегда связаны с чем-то плохим, чаще с кознями Ганура. Во-вторых, в Акиусе служительница Богинь увидела то, что послужит важному делу.