Когда Орихония смотрела на юношу, то понимала, что Богини не могли позволить ему родиться. Рано или поздно эта тайна раскроется, и его убьют. Несмотря на то, что жрице исполнилось тогда лишь тридцать лет, она уже прекрасно владела искусством создания напитков из многих трав: от самых бесполезных до самых ядовитых. Именно одно из созданных ею зелий спасло жизнь Акиусу. Если бы Верховная испила настоящий настой, мальчику в тот же день перерезали бы горло. Хитрая жрица незаметно поменяла его на свой. По вкусу они походили друг на друга, но состояли из абсолютно разных ингредиентов.
Спустя несколько восходов к ней во сне начали приходить варситоны. Сначала девушка приняла их за дурной знак. Еще более усиленно принялась молиться Богиням, прося прощения за предательство. Приносила им множество жертвоприношений и пила разные зелья, но сон то пропадал, то вновь появлялся, став ее спутником в мире Шапрома на долгие годы. Лишь после судьбоносной встречи с Акиусом на сакральном месте служительница Богинь поняла, что те варситоны были связаны с непохожим ни на кого мальчиком, и они ее оберегали, а не пытались напасть и причинить вред. И тогда Орихония доверилась зову сердца. Не раз она выручала Акиуса, пока разногласия не развели их пути в противоположные стороны и не превратили преданных друзей в непримиримых врагов. Сейчас же девушке было выгодно, хоть и тайно, но сотрудничать с Акиусом.
Однажды, возвращаясь в жилище после молебна Богиням, она заметила несколько красивых и разноцветных цветов орихонии, сложенных в виде ее имени на крыше землянки. Недолго раздумывая, жрица поспешила в условленное место на встречу с заговорщиком.
— Приветствую тебя, Орихония, — встретил Акиус дружелюбно сообщницу.
— Отныне обращайся ко мне только со словом «жрица». Тебе известно, что каждая из нас теряет имя, как только дает клятву служить Богиням до конца своих дней.
Орихония, конечно, слукавила, поскольку она любила свое имя и долго переживала, когда пришлось утратить его навсегда. Лишь мысль о том, что она может стать Верховной Жрицей, которая по статусу даже выше вождей племен, согревала душу. Ради этого девушка готова была отказаться от многого, в том числе и от имени, самого милого и сладкого слова на свете.
— Как пожелаешь, жрица. Твоя воля — закон.
Акиус выглядел изможденным и осунувшимся, будто навсегда забыл про сон и отдых.
— Что с тобой, Акиус? Ты болен? - волнение в ее голосе прозвучало искренне и участливо. — Я часто без причины устаю, потерял покой и почти не сплю. Я не ведаю, что со мной творится, поэтому хотел попросить у тебя какого-нибудь зелья для восстановления сил и поднятия духа.
— Чтобы выбрать эффективное зелье, сначала необходимо понять причину твоего недуга. Опиши мне все, что ты чувствуешь.
— У меня словно все сжимается внутри. Порой теряю слух и зрение. Богини прокляли меня.
— Все намного проще, чем кажется. Вот тебе чаша, сходи за ключевой водой.
В отсутствие юноши Орихония взялась за поиски необходимых трав. По симптомам она распознала ядовитое зелье, которое кто-то тайком подливал в напиток Акиуса. Очевидно, что его пытались отравить, но для этой цели использовали не быстродействующий яд, способный убить после первого же глотка, а тот, который вызывал симптомы, схожие с обычной болезнью. Таким образом, ни на кого не падали подозрения в убийстве. По состоянию здоровья парня жрица заключила, что он принимал смертельный напиток в течение нескольких декад. Остановить процесс противоядием нельзя, но можно его замедлить. Каждый восход на счету. Орихония надеялась, что спасти Акиуса еще не поздно, но пребывала в сомнениях.