Акиус боялся доверять Дакуру, считая последнего недалеким, но в этот раз уступил и разрешил поступить с госпожой, как угодно, лишь бы это было сделано в самое ближайшее время, так как Атригия уже находилась практически на пороге Чертог Благословенных. По традиции Обахов новый вождь выбирается сразу после похорон старого. Если Эфтания им станет, она будет недосягаема для мести, а вот его голова станет хорошим ужином для хищников. Тем не менее, парень дал возможность Дакуру решить вопрос с госпожой самостоятельно. Акиус же переключился на Верховную Жрицу. Он решил с ней встретиться лично, но не стал об этом говорить ни Дакуру, ни Орихонии, прекрасно зная, что они примутся отговаривать его от этой затеи. Но юноше было крайне необходимо повидаться с той, которая чуть не отправила его к праотцам раньше положенного срока.
Верховная Жрица - единственная, к кому могли обратиться мужчины. Считалось, что женщина, посвятившая жизнь служению Богиням, полностью отреклась от мирской жизни. Мужчины воспринимались большим соблазном. Лишь Верховная стояла выше всего этого. Представители мужской половины племени часто к ней обращались, чтобы узнать будущую судьбу. Того же и ожидала она от встречи с Акиусом. Когда-то жрица спасла его жизнь, теперь же стремилась ее отнять. Так, по крайней мере, думал юноша. После церемониального приветствия Верховная Жрица пригласила гостя испить с ней напитка.
— Я тебя помню с самого рождения и не перестаю следить за твоей жизнью. Богини действительно благоволят тебе. Ты доказал всем нам свою уникальность. Что тебя привело ко мне? Неужто хочешь узнать, что ожидает в будущем?
У старухи отсутствовало несколько зубов, поэтому она шепелявила, седина покрывала ее голову, как снег верхушку горы, а болезненный вид говорил о том, что лучшие годы остались давно позади.
— Судьба меня, конечно, интересует, но пока что больше хочется разгадать тайну своего рождения. Даже мать не открыла ее, когда я находился на пороге смерти. Я подумал, может тебе что-либо известно.
Если Акиус раньше испытывал ненависть к этой женщине, то теперь, глядя на неё, лишь чувство жалости. Не верилось, что эта дряхлая старушонка, которая еле стояла на ногах, желала ему гибели. Несмотря на немощность, мыслила она ясно.
— Увы и ах, я такая же смертная, как и ты, и мне недоступны думы и беседы Богинь. Если желают что-либо скрыть от нас, на то их воля. Когда Антрисия вернулась из путешествия, а спустя несколько декад зачала тебя после десятилетий безрезультатных попыток, я пыталась разгадать ее секрет, разговаривая как с ней, так и с Богинями, но мне не удалось ничего выяснить. Тайна твоего рождения спрятана в душе твоей матери, только она способна раскрыть ее.
— Может, моя кровь поможет что-нибудь узнать. Испей ее.
— Я достаточно испила твоей крови, когда решала твою судьбу. Прости, Акиус, но я ничем не могу помочь.
— Ты мне уже помогла. Скажи, желаешь ли ты моей смерти, Верховная Жрица?
Глаза старухи от удивления расширились. Чего только она не ожидала услышать из уст юноши, но только не такого вопроса, прозвучавшего как обвинение. Стало очевидно, как рождение солнца по утрам, что Акиус оскорбил ее до глубины души подобным дерзким вопросом.
— Ты пришел ко мне в дом и в дом всех Богинь, чтобы оклеветать меня? Как ты смеешь? Если бы я жаждала погубить тебя, то давно сделала бы это.
— Я прошу прощения! Не таилось в моих мыслях намерения обидеть тебя.
— Никогда больше не смей показываться передо мной. Я Верховная Жрица, а не мерзопакостный убийца.
Акиус бесконечно корил себя за необдуманный поступок. Чего он чаял услышать в ответ? Искреннее признание? Тот, кто желает зла другому, проявляет больше доброжелательности и дружелюбия. Этот урок в будущем юноша усвоит навсегда, а выражение «держи друзей близко, а врагов еще ближе» станет для него лозунгом жизни. Он ругал себя за пылкость молодости и неумение сдерживать опрометчивость. Визит к Верховной Жрице Акиус сохранил в тайне от соратников. Вопросы, которые он задал, были спонтанными, но они нужны были для отвода глаз. Необходимую информацию хитрец всё-таки услышал.
Через несколько восходов Акиус отправился на добычу глины. Однообразная деятельность сводила с ума. В очередной раз он убеждался, что хотел заниматься совсем иным, но не мог пойти открыто против закона племени. День выдался знойным. Все вспотели, как после дождя, и промокли насквозь. Перспектива все сутки простоять на солнце, достигшем зенита, никого не радовала, но выбора не было, так как гончарам требовалось много глины.