Всё же не забывала Антрисия и о том, каких усилий стоило ей произвести сына на свет. До сих пор в слово в слово помнилось предсказание ведьмы, и от этого ей становилось ещё больнее день ото дня. Реже появлялась молодая мать дома, лишь бы не видеть своё создание. Слишком много плохих воспоминаний она связывала с ним, но как ни пыталась, не могла его возненавидеть. Какой бы ужасной тогда она стала матерью? Сородичи осудили бы её за это. Плохая мать — то же самое, что бездетная женщина. Поэтому приходилось ей быть лицемерной. На глазах посторонних она играла роль внимательной и заботливой мамы, а дома и вовсе не вспоминала о сыне, отдавая его полностью на попечение Панфусу, который души не чаял в мальчике. Именно Панфус с самых пеленок начал готовить сына к его роли в племени, постоянно разговаривая с малышом (даже когда тот оставался слепым в течение целого года). Этот монолог мог длиться бесконечно, что очень сильно раздражало супрругу. Не любила она болтунов, поэтому неоднократно приходилось ей затыкать супруга. Один раз его трескотня так разозлила женщину, что она кинула в него кувшин с водой. Благо Панфус успел вовремя увернуться, и всё обошлось потерей сосуда, а не разбитой головой.
— Он же тупой, что ты с ним попусту треплешься? Все равно ничего не понимает из сказанного, — возмущалась Антрисия. Последнее время она постоянно была чем-то раздражена.
— Это у нас семейное, — оправдывался Панфус. — Мой отец всегда разговаривал со мной, а его отец с ним.
Не подозревал Панфус, что беседовал с сыном намного чаще, чем его отец с ним. В немалой степени именно эти беседы и способствовали раннему развитию малыша. В племени Обахов с мальчиками не было принято подолгу общаться. Едва они начинали ходить, их уже привлекали к трудовой деятельности на благо племени, а некоторых (чаще больных и слабых) приносили в жертву Богиням.
Нам может показаться, что до десяти лет все дети вне зависимости от пола походили друг на друга и не отличались ничем, даже пятнышками. Но когда они начинали вставать на ноги и покрываться шерстью, разница становилась существенной. Женщины народа равнины обладали голубыми глазами, тела их покрывала шерсть серебристых оттенков; телосложением женщины были наделены чуть более крупным, чем мужчины, но в росте проигрывали последним на целую голову. Мужчины были кареглазыми и отличались шерстью бурого цвета. В целом, это единственные объективные различия. На лице, ладонях и ступнях волосы отсутствовали у обоих полов.
Считалось, что мужские особи не способны на обучение грамотности, поэтому их привлекали только к физическому труду и не допускали не только к управлению племени, но даже к его защите в случаи опасности. В общем, роль мужчины сводилась к ограниченным обязанностям, которые каждый член племени должен был неукоснительно соблюдать.
Разнообразные функции выпадали на долю женщины. Однажды наделённая определённой обязанностью, она исполняла её до конца жизни и не могла поменять или отказаться. Антрисии выпала честь стать представителем своего племени в контакте с другими. Часто она отлучалась с поручениями от вождя, жриц или старейшин в отдаленные края. Благодаря её умению договариваться и находить общий язык при разногласиях, удавалось избежать конфликтов и споров с жителями соседних и отдаленных поселений.
Однажды Антрисия отправилась по приказу вождя в одно из северных племен, чтобы передать приглашение на ежегодное празднование в честь Богини плодородия Тантарины, почитательницы северян и восточных племен. Торжества устраиваются в день летнего солнцестояния, и почитаются как одни из самых ожидаемых событий для всех и каждого. Особенно этого ждал маленький Акиус, которому исполнился десятый год от рождения, и он начал, как и все дети племени, меняться, чтобы обрести облик, который не отличал бы его от других.
В тот день Антрисия возвратилась домой. Её внимание привлекла необычная встревоженность соплеменников. Все что-то с удивлением обсуждали и спешили в сторону ее землянки. Сердце женщины забилось от волнения. Что-то подсказывало ей, что нечто ужасное случилось с ее семьей. Она немедленно поспешила к дому, ожидая увидеть изувеченными или убитыми своих близких. Люди, столпившись, кого-то окружили и с любопытством разглядывали. Те, кто стоял позади или был мал ростом, пытались протолкнуться вперёд. Гул голосов стоял такой громкий, что он слышался далеко от деревни.