Начиная с четвертого и включительно по восьмой день устраивались торжества в честь Богов-Покровителей: приносились жертвоприношения, организовывалось всеобщее распитие священных напитков и пелись песни, посвященные подвигам божеств и героев мифов. Именно песни, а не сказания и легенды содержали в себе основное представление тех людей о мире, вселенной, жизни и вообще всем сущем на земле. Несмотря на то, что пантеон у всех полевых племен состоял из одних и тех же божеств, каждое племя поклонялось больше тем Богам, которые лучше всего олицетворяли их трудовую деятельность. Исключением являлась Верховная Богиня Вернаусия, одинаково превыше всех почитаемая по всей Большой Земле (Большой Землей называли все места обитания степного народа). Например, Обахи поклонялись Паринии, Богине тепла и цветения, а также Пролоду, Богу глины. Южные племена чтили Ронию, Богиню дождей и Оритория, Бога ветров.
На предпоследний день происходило прощание со стариками. Им предстоял путь в Чертоги Благословенных, что являлось радостным событием. Все в племени ликовали вместе с пожилыми соплеменниками, а те и не скрывали счастья перед предстоящим переходом в новую жизнь. Они ни с кем не прощались, веря, что увидятся с каждым, когда настанет их черед покинуть этот свет. Совершить священное убийство могла только законно избранная Верховная Жрица, но так как в племени та была отстранена от дел до суда, пригласили другую равную ей из соседнего племени Нурисов. Под пляски, причитания и всеобщий восторг десять стариков Обахов были умерщвлены, а их мясо послужило вечерней трапезой.
Девятый день также был не менее торжественен. Звание старейшин получили представительницы Обахов, в связи с освобождением двух мест в Совете после казни Эфтании и естественной смерти Доринии. Антрисии, перешедшей порог семидесятилетия, наконец на голову водрузили венок из редкого дерева Имака, цветущего раз в сто лет и являющегося символом власти. Этого события женщина ждала много лет. Все представительницы ее рода были старейшинами, а одна из прапрапрапрапрабабок даже удостоилась звания вождя. Если бы род Эфтании остался бы жив, то он навсегда лишился бы привилегии входить в Совет Старейшин. Слава Богиням, никто из его представителей не стал свидетелем подобного позора, порочащего всех потомков. Антрисия теперь обладала властью, способной избавить сына от участи быть отправленным в племя, которое находилось ниже по статусу, чем Обахи. Однако она этого не сделала. Многие удивлялись, но причина такого поступка осталась тайной, которая будет раскрыта лишь много лет спустя. Но в тот момент новоиспеченная старейшина не думала ни о чем и наслаждалась счастьем. Она даже забыла на миг о существовании сына, светясь в ореоле славы. Что касалось Акиуса, то он молил всех Богов, чтобы мать не использовала свое влияние для расторжения брака. Он чувствовал, что ему нужно уехать из родного племени, чтобы однажды вернуться туда триумфатором.
Десятый день праздничных торжеств посвящался отдыху. Ничего особенно не происходило. Богини и люди переводили дух от нескончаемого веселья, но самое интересное ждало всех впереди.
Вторая декада свадебных празднеств посвящалась знакомству невест с женихами. Каждый юноша молился, чтобы ему попалась красивая и, главное, здоровая спутница жизни, потому что с ее уходом из жизни придется и ему покинуть белый свет. Не мог не думать об этом и Акиус. Учитывая то, что ему долго не могли подыскать девушку, он представлял будущую жену не самым лестным по отношению к ней образом. Наверняка страшнее его невесты на всей Большой Земле не сыскать.
Каково же было удивление Акиуса, когда ему представили неописуемую красавицу. Такой прелестницы он не встречал даже среди соплеменниц. Ее глаза, как два бездонных голубых озера, заколдовали бы любого мужчину. В них хотелось утонуть без остатка. Шерсть ее была тонкая и мягкая на ощупь. Она лоснилась в солнечных лучах. В каждом движении рук, головы, тела этой девушки было что-то очаровывающее и божественное. Сердце Акиуса забилось в бешеном ритме. Он влюбился с первого взгляда. Его будущая супруга, в свою очередь, пристально и оценивающе смотрела на юношу. По ее взору он не мог определить, что она чувствовала к нему: ненависть, любовь или простое любопытство. Все десять дней пролетели для него, как в тумане. Он не чувствовал земли под ногами и шел туда, куда они его вели. Все вокруг скакали, веселились, воздавали молитвы Богиням, а он думал лишь о невесте.