Жизнь всегда ставит ловушки и разочаровывает, портя наши планы. Позднее события развернулись не так, как задумывал Акиус, который винил во всем Богинь, услышавших его намерения. Дакур пытался разгадать мысли товарища, но не был слишком смышлен, чтобы догадаться. Если помыслы раба легко читались по выражению физиономии, то Акиус был не таков. Когда он впадал в ярость, то улыбался, а когда находился в хорошем расположении духа, становился мрачнее тучи. Поэтому, чтобы не попасть в просак, Дакур решил не трепать зазря языком и нарушал молчание только тогда, когда к нему обратятся, чтобы не попасть под горячую руку, как это часто раньше с ним случалось.
Парень не знал, что такое свобода. Она пугала его. Дакур давно привык к тому, что за него все решают. К тому же он считал себя неполноценным, поскольку евнухов не признавали людьми. Даже жена Акиуса, Нурсия, недолюбливала раба и не понимала, почему ее муж так печется о ничего не стоящем недочеловеке. Если бы Акиус ей позволил, она колотила бы того с огромным удовольствием. Дакур казался ей хитрым и не заслуживающим доверия.
— И это еще не все.
Акиус вздернул брови - единственный признак, выдававший в нем любопытство.
— Какой еще гнев Богини обрушили на Обахов? — спокойным голосом произнес он вопрос, обращенный больше к небесам, чем к гонцу с известиями.
— Неведомая болезнь косит людей. Такое случалось лишь сотню лет назад.
— Неужели поранка? (болезнь, вызывающая гнойные болезненные волдыри по всему телу, а вместе с ними горячку, рвоту и понос)
— Похоже на нее, но только еще хуже. Заболевшие заживо сгнивают.
— Я надеюсь, Дакур, ты в поселение не въезжал, а иначе мог заразу принести и нам.
— Я был остановлен жрицами на полпути. Они не перестают приносить жертвы Богиням. Увы, те глухи к мольбам. Обахи обречены.
Сердце Акиуса защемило от этих слов, но он не мог ничего поделать. Еще слишком рано, он нутром чувствовал, что если отправиться сейчас, Боги не будут благосклонны к нему. Раб преклонился перед хозяином, но тот, не удостоив его взглядом, удалился в землянку, где с малышом сидела супруга. Она принялась успокаивать Акиуса и просила никуда не уезжать. Если Богини оставляют без защиты какое-то племя, то так тому суждено быть и с этим ничего нельзя поделать. Особенно Нурсию напугала весть о симакунах. Эти твари появлялись по всей Большой Земле, и от них не было защиты. Акиус даже рассказал ей, как сам однажды увидел симакуна, и тот предсказал его судьбу.
— Что он тебе предрек? - с удивлением воскликнула девушка. От изумления она даже отстранила младенца от груди. Тот сначала не понял, что случилось, а потом разразился громким недовольным плачем.
— Если я тебе скажу, то предсказание не сбудется, а ты являешься главной частью пророчества, — сказал Акиус, взял супругу за руку и поцеловал.
— Ну хотя бы опиши, как он выглядит?
— Он похож на того, кем ты себе его представишь. Ты же об этом знаешь. Истинное лицо могут видеть только те, кто уже не жильцы в нашем мире. Я хотел увидеть отца, и симакун явился мне в его образе.
— Я надеюсь, что никогда не столкнусь с этим существом, — фыркнула Нурсия и вновь приблизила рот не перестававшего орать младенца к своей груди.
Акиус ничего не ответил. Образ юной Приктии всплыл в его памяти: ее голос, губы, глаза, гибкое и стройная фигура. Он пытался отогнать его от себя, как надоедливую мошкару, но соблазн оказался сильнее. Чем больше сопротивляешься воспоминаниям, тем мучительнее они разрывают душу. Лучше сдаться, и они пройдут сами собой. Однажды он найдет источник забвения, который поможет забыть все, что причиняет боль. Этим источником послужила Гоалиа.
Глава Третья
- Хорошо, я поведаю тебе о нас. Племена нашего народа разнообразны и не похожи друг на друга, как растительность этого леса. Нас, конечно, многое объединяет: живем мы на деревьях, поклоняемся одной Верховной Богине Лоремнии и мы хорошие охотники. Вижу, что тебе нравится охота. Однажды я покажу тебе, как я умею это делать. Мы редко спускаемся на землю, но это не значит, что мы совсем не ведаем, что происходит внизу. Лесные жители очень наблюдательны. Мы умеем разговаривать с ветрами. Мы знаем направления каждого из них и каждому дали свое имя. Мы, как и вы, боимся туманов, так как верим, что в них таится зло, и кто в туман войдет, тот из него уже никогда не выберется. Может поэтому, мы строим свои жилища высоко на кронах докуда ему не добраться. Наши языки также различны, как и щебетания птиц. Мы не досягаемы на деревьях, но беззащитны на земле, поскольку на ней таятся множество опасностей, которые нам не под силу преодолеть. Наши племена хоть и принадлежат одной нации, но редко вступают в контакт друг с другом. Каждое племя живет по своим порядкам и обычаям. Мы друг другу не враги, но и не друзья. Если ты попадешь на территорию чужого племени и тебя схватят, ты становишься уже их соплеменников и теряешь свой дом навсегда. По этой причине мы всегда стараемся выходить за пределы поселения только группами. Никто не осмеливается напасть на несколько хорошо вооруженных людей. В одиночку непременно можно пропасть, если быть слабым и плохо обученным. Именно по отдельности мы проходим испытания в посвящение во взрослую жизнь. Только так мы доказываем, что достойны быть полноценной частью нашей общины и суметь защитить ее в случае любой угрозы. В этом здесь мужчины равны перед женщинами. Хорошим охотником должен стать каждый. Несмотря на то, что мы живем на деревьях, растениями мы питаемся редко. В основном предпочитаем мясо. Есть у нас священное животное, которое мы ни при каких обстоятельствах не убиваем. В каждом племени оно свое, а у нас это – шапирше. Ты когда-нибудь встречал ее? Нет? Не удивительно. Она ведь обитает только в лесу. Это прекрасное и благородное животное. Мы верим, что сама Лоремния ездит верхом на ней через леса и болота. Я как-нибудь тебе ее покажу. Она очень боязлива и осторожна, поэтому заметить ее сложно. Порой надо прождать много времени бездвижно на ветвях, чтобы в награду за терпение повстречать ее, но если ты единожды увидишь, получишь неземную благодать, почувствуешь само дыхание Богинь. Как она выглядит? О, этого я тебе не могу открыть. По нашим законам священное животное нельзя описывать - это дурной знак. На него можно только смотреть. Если ты вспугнешь его, то Богини покарают тебя. Скоро, совсем скоро я непременно отведу тебя к ней, но помни, что ты должен набраться терпения. Только тем, кто умеет ждать, улыбается удача. Если хочешь, я могу поведать тебе одну легенду, согласно которой шапирше много веков назад спасла наше племя от гибели. У нас каждый с младенческого возраста знает это сказание наизусть слово в слово. Это случилось в те времена, когда люди еще не вели летоисчисления. Тогда леса покрывали половину территории вашей Большой Земли, а не только восточное побережья, и не существовало холодных зим, а только вечное лето круглый год. Леса были полны дичью, а ветви деревьев прижимались до самого низа под тяжестью крупных и сочных плодов. Тогда наш народ проживал на земле, а не на деревьях, как сейчас и сосуществовал в единстве и согласии. Не шли дожди, так как тысячи рек и ручейков, как вены на теле, пересекали всю сушу вдоль и поперек, как вены по телу, и каждый мог утолить жажду и охладиться в жаркую погоду в их воде. Все люди говорили на едином языке и поклонялись единым Богиням. Говорят, что даже сама Верховная Богиня Леремния являла свой лик пред смертными, настолько она любила их, своих детей. Все были довольны, живя в достатке и покое. Охота не воспринималась как средство выживания, а, напротив, как развлечение. Тогда не прибегали к жестоким испытаниям, чтобы что-то кому-то доказать. Люди существовали счастливо и в достатке, пока однажды не пришла беда, откуда ее не ждали. В один прекрасный день благодарные люди решили устроить празднества в честь всех добрых Богинь и Богов. Они пригласили на жертвоприношения Верховную Богиню со своими дочерями и сыновьями. К ним явились боги жизни, материнства, отцовства, семейного благополучия, радости, обилия, и всех упомянуть жизни не хватит. Лишь не стали звать бога смерти и царства мертвых Рокури и его детей, богов скорби, кошмаров, страсти, отчаяния, боли, возмездия и прочих. Из-за этого Рокури очень оскорбился. Он мнил себя более, чем достойным присутствовать на зрелищах, и то, что про него забыли, простить этого не мог. Он начал строить план жесткого отмщения всему человечеству. Он задумал искоренить его, уничтожить на зло другим богам. Все же он не посмел исполнить план в присутствие других божеств, поскольку понимал, что сила света всегда могущественнее силы тьмы, и что бы он ни дела