- Конечно – ответил юноша, голос его задрожал от восторга. Он будто очутился в другом мире, и как ребенок ощупью пытался его изучить. Девушка мгновенно, как паук, взобралась по голому стволу дерева, а затем спустилась с толстой лианой в руках и крепко обмотала ею его за талию. Затем они стали медленно подниматься на самый верх. Она летела впереди, и Акиус, не спуская с нее глаз, старался, хоть неумело и коряво, подражать любимой. Сначала у него получалось очень плохо. Пару раз он чуть даже не полетел вниз, но тугая лиана удерживала его от падения. Наконец, они вскарабкались до самой кроны дерева. Гоалиа помогла ему встать на толстую ветку и раздвинула густые листья. Перед их взором предстал необыкновенно красивый вид на океан и врезающегося в него желтого цвета побережье. От изумления Акиус дух захватило и он не мог удержаться и ахнул. Ничего прекраснее в жизни он никогда не видывал прежде. Для Гоалии это было обычное явление, а для него только в новинку.
- Как же сильно я завидую твоему народу, который может лицезреть подобную красоту каждый день. Поистине Боги создали прекрасный мир!
Позади, с противоположной стороны от голубой бездны, раскинулись безграничные степи, а далеко на горизонте синели чуть заметные горы. Сами леса разлились бескрайним морем на юг, а слева упирались в голубую гладь океана.
- Говорят за той водной бесконечностью находится бездна и пустота – со страхом в голосе промолвила Гоалиа.
- А может, просто вода и другие земли – мечтательно ответил Акиус. Увлеченный созерцанием пейзажа, он не заметил, как девушка с подозрением бросила на него взгляд своих бесконечно, как леса, зеленых глаз, в которые он любил так долго всматриваться, словно хотел утонуть в них. Левый его глаз был такого же цвета, поэтому он чувствовал родство с этим народом. С тех пор, когда Акиус навещал Гоалию, старался, как можно чаще, залезать высоко на дерево, чтобы полюбоваться очаровывающей панорамой. Со временем он научился карабкаться по деревьям умело, как истинный житель леса и ничем не уступал своей подруге. Помимо этого Гоалиа познакомила его с растительным и животным миром местности своего обитания. Она научила его, как избегать паразитов и хищников.
- Большинство паразитов живут на деревьях, и мы становимся их частыми жертвами, но от многих из них у нас есть защита, подаренной нам самой Верховной Богиней, но ты можешь погибнуть от любого укуса. Не смотри на меня такими удивленными глазами. Ты не первый и не последний из своего народа, кто пытался попасть в наши пределы. Мы находили многих, но уже мертвыми. Увы, никто не выживает в лесу из вас, поэтому ни при каких обстоятельствах не отходи от меня ни на шаг и всегда держись рядом.
Впоследствии Акиус нарушил слово, данное Гоалии. Он часто приводил в лес своих соплеменников и учил их тому, чему в свою очередь обучился у девушки, а пока внимательно внимал каждому ее слову, движению, жесту. Он изучил почти все растения, ядовитые и съедобные, познал многих зверей, священных и ненавидимых, и, конечно, увидел шапирше. Гоалиа запретила ему описывать в словах тотемное животное, ибо верила, что за нарушение последует жестокое наказание. Когда Акиус, взяв собой Дакура, проследил в очередной раз зверя, им овладело дикое желание попробовать его на вкус, но он искренне верил в проклятия и запрещал всем распространяться о создании. Не имея возможности говорить о нем, она выскреб его образ на дощечки с помощью бракана и дал своему сыну, который от радости тут же принялся грызть ее углы.
- Что значит этот рисунок? – однажды спросила его Нурсия, обнаружив дощечку, принялась пристально рассматривать ее.
- Увидел во сне и нарисовал по памяти – равнодушно ответил тот и нежно взглянул на жену, даже не подозревавшую, что он часто гулял по лесу с другой женщиной. В то, что Гоалиа влюбилась в юношу, как девчонка, в этом у него сомнений не осталось. Он явственно видел любовь к себе в ее глазах, хоть она и старалась выглядеть безразличной. Тот же взгляд он замечал в очах Нурсии. Влюбленные всегда похожи друг на друга, а вот ненависть можно выразить по-разному и даже спутать с любовью. Акиус души не чаял в своей супруге, но и к Гоалии испытывал теплые чувства. Ему хотелось часто видеть ее, слушать ее голос, рассказывающий многочисленные истории и легенды народа лесов, познавать незнакомый и такой чуждый мир, и, конечно, однажды сделать его своим. Много времени прошло, прежде чем Акиус посмел сначала нежно прикоснуться к щеке девушки, а потом поцеловать ее. Она не сопротивлялась и поцеловала его в ответ, но затем словно пробудилась от прекрасного сна, вызванного колдовством, и в ужасе исчезла в густых зарослях листьев, оставив Акиуса одного в размышлениях над своим опрометчивым поступком. Долго она не являла свой лик перед ним, а он часто приходил в условленное место все время и уходил, не дождавшись ее прихода. Юноше казалось тогда, что он потерял ее навсегда, и в его сердце закололо от душевной боли. И все же она вернулась. Глаза ее выражали грусть, и сама она от душевных переживаний и треволнений похудела, а когда увидела Акиуса, уже не мешкая, бросилась на его грудь со словами: