- Верховная Жрица, вождь и Совет Старейшин ждут вас троих у Священного Места. Там должна решиться дальнейшая судьба Акиуса.
Маленький Акиус не подозревал, что ему уготовано судьбой, но чувствовал: нечто тревожное царило вокруг. То, что он не похож на остальных детей племени, мальчик отчётливо понимал, но пока еще никто не высказывал ему открыто ни презрения, ни восхищения. Скорее окружающих охватывало необычайное любопытство, и народ не знал, как относится к подобному. Мальчик осознавал свою уникальность и получал удовольствие от внимания, которое проявляли соплеменники. Он не показывал страха и шёл с поднятой головой, готовый к любому уделу, предназначенному ему Богинями.
Все собрались у Священного Места. Оно находилось недалеко от последнего жилища, и было обнесено кустарниками и огромными валунами. По центру располагалась отточенная прямоугольная глыба в длину и ширину человеческого тела и высотой в половину роста. Ее называли карачусом, то есть местом, где совершались жертвоприношения людей и животных только Богиням в честь каких-либо знаменательных событий.
С Акиусом было всё иначе. Его не собирались убивать, но так как его зачали по советам ведьмы, а как известно, колдуны черпали силы из тёмных источников подземного царства бога смерти, к ним жрицы запрещали обращаться, но препятствовать не могли. Отчаяние порой сильнее страха перед наказанием при нарушении запретов. Поэтому Верховной Жрице достаточно было узнать, действительно ли рождение мальчика связано с волей Богинь или демонов, прислужников Ганура. Кто же приложил к этому свою руку?
Самое худшее ожидали увидеть Антрисия и Панфус, но как развлечение или шутку воспринимал происходящее Акиус, виновник “торжества”. Его глаза смеялись, а на лице застыла маска серьезности и задумчивости.
Жрицы, украшенные венками редкого голубого дерева Савойникса, взяли за руки мальчика, отвели и положили его на карачус. В ожидании все затаили дыхание. Верховная Жрица встала спиной к народу. Возведя руки к небесам, запричитала на незнакомом языке, затем подошла к источнику, который с трудом пробивался сквозь расщелины камня, и наполнила чашу кристально-чистой ледяной водой. Одна из жриц посыпала в чашу какие-то травы, вторая размешала их, третья поднесла её к глыбе, на которой лежал Акиус. Верховная Жрица повернулась лицом к племени и заговорила на родном языке:
- Как все вы знаете, Антрисия, дочь Егонии и Ортука, нарушила запрет и обратилась за помощью к колдунье, чтобы та помогла ей родить ребенка. Мы простили её, ибо нет страшнее наказания, чем не познать материнства, но кого она произвела на свет и по чей воле, мы спросим у Богинь и получим ответ прямо сейчас. Плод Антрисии и Панфуса настолько отличается от нас всех, что не может не вызывать беспокойства всего племени. Да свершится правосудие, и помогут нам Создательницы! По воле Богинь!
- По воле Богинь! – повторили сотни голосов за Верховной Жрицей. Та вновь перешла на лепетание на неизвестном никому, кроме приближённых Богинь, языке, взяла в руку бракан и сделала порезы сначала на левой, а затем на правой ладонях Акиуса. Потом поочерёдно жрицы выдавили кровь из ран мальчика в чашу, которую после этого поставили перед привязанным к столбу детёнышем безнука. Он принялся жадно хлебать. Его специально несколько часов продержали на солнце.
Как только животное напилось, Верховная Жрица другим браканом перерезала его горло, и после предсмертных судорог тело затихло навсегда. Верховная Жрица вспорола живот и принялась глотать вывалившиеся наружу кишки. Спустя несколько минут она застыла, затем вошла в транс. Глаза ее налились кровью, и Верховная Жрица заговорила чужим грубым голосом:
- Данное чадо благословлено Богинями.
Затем женщина упала наземь, а очнувшись, не помнила того, что с ней приключилось.